— Куда собрались? — Сосед Юли, которого, кажется, звали Игорем Петровичем, толстый, неопрятный и ужасно неприятный тип, высунулся из своей калитки, обозревая окрестности.
— В город, — ответила Вероника, приученная соблюдать вежливость даже с теми, кто ей не нравится.
— Надолго?
— Не знаю. — Назойливость мужчины стала ей надоедать. В конце концов, ему-то какое дело до их планов? — Мы на рынок и в кино. Вам что-то нужно?
— Нет-нет, — Игорь Петрович осклабился, — я в городе работаю, автобус вожу, каженный день там бываю. Сам себе могу все привезти, одалживаться не привык. Ладно, бывайте здоровы. Как говорится, ни гвоздя и ни инспектора.
Последнее предложение Вероника не поняла, но зависать над ним не стала. Со двора напротив, того самого, где жил бывший полицейский Василий Васильевич, раздался громкий голос его жены:
— Слышь, я там кашу в печи сварила, пшенную с тыквой, вкусная, положить тебе или ты сам?
Ответа не последовало, а Веронике вдруг ужасно захотелось пшенной каши с тыквой. Конечно, она никогда не пробовала это блюдо, но отчего-то была убеждена, что, приготовленное в русской печи, оно должно получиться бесподобным на вкус.
Она чуть было не попросила себя угостить, но в этот момент, словно спасая ее от позора, Юлия вывела свою маленькую машинку со двора, заперла ворота, и они поехали прочь из Сазонова, вполне довольные друг другом.
У магазина они поравнялись с самим Василием Васильевичем, который шел, размахивая плетеной авоськой, явно сохранившейся в хозяйстве еще с советских времен. Сквозь крупные ячеи было хорошо видно три банки каких-то консервов, коробку с вафельным тортом, две запаянные в пластик копченые скумбрии и две полуторалитровые бутылки пива. Вероника мимолетно улыбнулась тому, как полицейский в отставке серьезно подготовился к проведению воскресного дня.
При виде машины Василий Васильевич остановился, словно желая рассмотреть, кто находится внутри, девушек узнал и благожелательно помахал им рукой. Юля взмахнула в ответ в знак приветствия, и они проехали дальше, оставив соседа в оседающем облаке дорожной пыли.
— Интересно, а кому тогда его жена тыквенную кашу предлагала? — спросила вдруг Вероника.
— Какую кашу? — не поняла Юля, сосредоточенно глядя на дорогу и стараясь аккуратно объезжать выбоины в асфальте, на который они уже свернули с проселка.
— Пока я тебя ждала, я слышала, как жена Василия Васильевича предлагает кому-то поесть пшенной каши с тыквой. Она была на улице и кричала кому-то, кто находился в доме. Громко, поэтому я и услышала. Я решила, что она с ним разговаривает, но его же там не могло быть, раз мы его у магазина встретили. Тогда с кем?
— Может, к ним дети приехали или внуки? Я не знаю. — Юля пожала плечами. — Или она не в дом кричала, а через забор, обращаясь к Николаю Дмитриевичу.
— Нет, я же ее через штакетник видела, она стояла лицом к дому. Забор Николая Дмитриевича располагается в иной стороне, — настаивала Вероника.
Юлия посмотрела на нее с некоторым недоумением.
— Да какая разница, кого Светлана Капитоновна хотела накормить кашей?
— Наверное, никакой, — покладисто согласилась Вероника. — Просто интересно. Я не люблю, когда чего-то не понимаю.
Время в городе пролетело незаметно, Вероника с интересом ознакомилась с устройством обычного районного рынка, места шумного, по причине воскресного дня, многолюдного, гомонящего на разные голоса. Звуки сливались в какофонию, от запахов парного мяса и свежей рыбы кружилась голова, от прилавка со специями тут же захотелось чихать, в маленьком отдельчике РАЙПО одуряюще пахло горячим ржаным хлебом. У прилавка, где торговали сгущенкой местного производства, Вероника застыла, как конь, учуявший приближение молодой кобылки.
— Юлия, мы можем здесь совершить покупку? — умоляюще спросила она, схватив свою новую подругу за руку. — Я очень люблю вот это молоко. Оно здесь такое вкусное!
— Мы можем купить все, что ты хочешь, — засмеялась молодая женщина. — У тебя есть российские деньги или тебе дать?
— Конечно, есть! — обиделась девушка. — Мой папа, он есть очень состоятельный господин. Он много работает, это правда, и, конечно, не входит в список Форбс, но мы можем себе позволить сгустилку. Так правильно?
— Сгущенку, — поправила Юлия. — Если тебе нужен мой совет, то покупай не молоко, оно и в деревенском магазине есть, я видела, а сгущенные сливки, а также какао. Это действительно очень вкусно.
Вероника купила и сливки, и какао, и молоко. И еще белый мягкий батон, от которого отломила горбушку и тут же, не дожидаясь возвращения домой, начала обмакивать ее во вскрытую баночку сгущенки. Откусила, зажмурилась от удовольствия. Тягучая белая капля начала пробираться по подбородку. Вероника высунула длинный розовый язык и слизнула ее.
— Вкусно! Хочешь?
— А давай! — В Юлию словно вселился чертенок. Она поставила сумки с купленными продуктами прямо на бетонный пол, зажав их ногами, чтобы не украли вместе с кошельком, тоже отломила кусок мягкой булки, повертела внутри пластиковой баночки, ловко отправила в рот, не пролив ни капли.
— Вот как надо! Эх ты, иностранка.
