Последним в щель между сходящимися створками входа проворно юркнул Грей со своей бездушной ношей. Преследовавший его горбатый псоящер успел проскочить вслед за ним и напоследок вонзил свои зубы в бедро юноши. Идущая впереди, Моран, резко обернулась на вскрик, и в считанные секунды ее меч со свистом вспорол воздух: раздался смачный звук разрубленной плоти, хрустнули шейные позвонки, и тяжелая голова зверя с глухим стуком упала на мраморный пол. И тут же раздался истошный визг… Четверо электов, раскрыв от изумления рты, наблюдали за другим морраком, зажатым мощным капканом дверей; с чавканьем преодолевая сопротивление, двери продолжали тяжело и медленно съезжаться, расплющивая тело и ломая кости псоящера, пока, наконец, не примкнули впритык друг к другу, а разрезанная пополам туша зверя, со звучным всплеском свалилась в растекшуюся лужу черной крови.
– С чего это ты решил помогать нам? – прервала молчание Моран, недоверчиво глядя на Фалькона.
Майя же смотрела на него радостно, не скрывая восхищения. Она и не мечтала увидеть его снова.
– Решил, что пора исправляться, – бесцветно сказал Фалькон, даже не стараясь, чтоб ему поверили. – Да какая вам разница?– хмуро добавил он. – Если б не я, ваши косточки обгладывали бы стервятники. Так к чему устраивать допрос?
Майя подумала о том, что он действует по приказу своей госпожи, и, возможно, уведет их на верную смерть, но не сказала об этом вслух. Она хотела верить ему и верила. Все равно у них не было выбора.
2
Электы огляделись. Тускло мерцали витражи звездчатых окон, но свет почти не проникал в них, и составить какое-то представление о внутреннем убранстве храма было невозможно, только силуэты колонн выстраивались перед глазами, и с высоких сводчатых потолков гулко, как в пещере, капала вниз прозрачная жидкость. Воздух внутри был сырой и мягкий, как после дождя. Майя провела рукой по стене. Ее ладонь была мокрой.
– Это слезы, – пояснил Фалькон. – Когда поверженный Гринтайл стал Дрэймором, некоторое время со стен стекала кровь, а теперь, как видите слезы…
На его плече окаменело, словно неживой, сидел Рагон.
– Я смотрю, ты много знаешь о Храме Душ, – заметил полуволк.
– Ему ли не знать – слуге и верноподданному великой Хартс! – съязвила Моран.
– Я – Грей, брат Моран, – представился юноша, протянув руку новому знакомцу.
– Фалькон, – отозвался тот, приготовившись проглотить очередную ядовитую реплику в свой адрес, но от брата воинственной девушки ничего, кроме доброжелательности, не исходило.
– Зачем вы пришли сюда? Почему они не остановили вас? – глухо произнес Фалькон, должно быть, имея в виду Фата и Мариэль.
– Я думала, ты в курсе, – усмехнулась Моран.
– Ладно, мне пора, – Фалькон сделал пару неслышных плавных шагов в сторону.
– И все? Разве ты не захочешь убить нас, раз мы здесь, – не поверила Моран. – А где стража, которая нас повяжет? Где нынешние хозяева храма?
– Только после того, как получу приказ, – безразлично пояснил черноглазый юноша и, уходя, зачем-то опять остановился.
– Может, проводить вас? Или так и будете стоять, как каменные истуканы?
– Не надо, насколько я помню, сейчас мы находимся в Большом Церемониальном зале, а где тронный зал, я еще не забыла! – заносчиво сказала Моран и решительно пошла вперед.
– Здесь подозрительно тихо, – заметил шепотом Грей.
– Он прав! Это вызывает подозрение, когда так тихо, – низким металлическим голосом пробормотала Хартс, наблюдая за событиями из комнаты Ведения через отражения в магическом бассейне. – Стража! У нас гости.
Тотчас откуда-то набежало множество карликов, раскрашенных, как клоуны, и вооруженных до зубов. Они окружили электов и наставили оружие. Моран с готовностью выхватила меч.
– Не надо, – предостерегающе остановил ее Фалькон. – Они сильны, хоть и малы, к тому же не тронут, если вы повинуетесь.
Нелепые стражники погнали молодых людей вперед по темному коридору, грозно покрикивая писклявыми голосами и больно тыкая в них остриями копий. И странно, что доставили они их не в темницу с решетками, а прямо в тронный зал, затем, быстро перебирая короткими ножками, убежали.
Фалькон вошел в комнату Веденья, где Хартс внимательно вглядывалась в лица чужеземцев, возникающих на глади колдовской воды.
– Я привел их, – сказал он печально.
– Я знаю, – спокойно отозвалась королева Дрэймора. – Мой выход.
Она растворилась в воздухе, перемещаясь к своим гостям, а Фэл подошел к всевидящему оку бассейна, из которого Элерана черпала свое всеведение.
3
С волнением шел Грей по коридору, сам себе не веря, что наконец-то он выполнит свой долг. Не вынимая руки из кармана, онемевшими пальцами он сжимал диадему, завернутую в тряпицу. Ощущение было такое, как будто он вернулся назад в свое прошлое. И оттого так гулко стучало в висках, и глаза застилало непрошенной слезой…
Дорога была знакома с детства: поворот, еще один переход по коридору, и – вот он, выход к парадной лестнице… Сколько раз Грей видел этот момент в своих вещих снах, и странно было то, что все совпадало.
