– Тебя не просто сбить с пути словами, – засмеялась хозяйка подземелья. – Даже Фалькона было проще убедить. Но я все равно выбираю тебя, мой добрый и нежный мальчик! – и девушка, похожая на ангела, с серебристым тающим смехом стала уплывать, постепенно отдаляясь и растворяясь в глубине тускло освещенного лабиринта. Молодой полуволк уже подумал, что он остался один, как вдруг дуновением ветерка, раздувшего его светло-серые волосы, по нему скользнул, обвевая его тело со всех сторон горячий и ласковый девичий шепот. – Возможно, так оно и случится: мы с тобой станем едины и плотью, и духом. Но пока я тебя не трону. Еще рано. Я оставляю тебя на десерт. Не стоит торопить события, не правда ли?
6
Невидимый доброжелатель, открывший ей глаза на суть вещей, исчез также неожиданно, как и появился, но Моран больше не нуждалась в его подсказках. Она все еще стояла в гуще лесной дубравы. Где-то поблизости уныло ухал филин – не к добру, – сказали бы в Мэллоне, но волчица не была суеверной: скоро ночь, – определила она время суток по птице. Ее тонкий слух уловил шелест листьев на деревьях – ветер! Полуволчица тут же повела носом и учуяла знакомый запах. Это был дух врага!
«Подлый обманщик, предатель Фалькон! Ты думал обвести нас вокруг пальца? Не выйдет!» – с презрительной усмешкой подумала Моран и побежала, упруго отталкиваясь от земли своими сильными, мускулистыми ногами. Мягкий ветер овевал ее лицо и безошибочно вел ее по следу. Она не удивлялась, почему лес, ее родная стихия, напоминает лабиринт.
Непроходимые заросли и колючие кустарники преграждали охотнице путь, заставляя ее двигаться зигзагами, сворачивать то налево, то направо, но она ни о чем не задумывалась. Перед ней была поставлена цель, которую нужно выполнить любой ценой. И это было не ново для Моран: всю свою сознательную жизнь она преследовала одну и ту же цель – уничтожить врага.
Ноздри Фалькона слегка шевельнулись. Он тут же уловил, кому принадлежит этот стремительно подступающий к нему запах, и, превратившись в белого ягуара, бросился ему навстречу по красной ковровой дорожке, вдоль высоких окон с витражным стеклом.
Полуволчица и ягуар стояли друг против друга, дыша свирепо и прерывисто. Одна видела вокруг себя дремучий лес, другой – мрачное убранство замка с мощными колоннами, и каждый думал про себя, что он сильнее потому, что находится на собственной территории.
– Вы мною пользовались, – задыхаясь, выдавил Фалькон. – Вы все! И все ради камня! Вы хотели сделать меня пушечным мясом!
– Что ты несешь? Не клевещи на нас, хартсов подкаблучник! Это ты хотел забрать камень и улизнуть, бросив нас на съедение монстрам, что охраняют его. Летать-то, кроме тебя, никто не умеет. Только ты сможешь вытащить нас отсюда.
– А-а! Так вот для чего я вам нужен! Тогда чего ты так торопишься меня убить, коли я вам нужен? – ехидно ощерился Фалькон. – Хартс сама обещала убить меня по возвращении, так что вам и ручки пачкать не придется!
– Мне не жаль тебя, подлый предатель! Мне все равно, кто тебя убьет, Аграах или Хартс! – злобно прорычала Моран.
– Кто бы в этом сомневался! Тебе никого не бывает жаль! Тебе всегда все равно! Ты ничем не дорожишь, кроме собственной шкуры! – с отвращением отозвался Фалькон.
– Не надейся, охмурить нас, прохвост! В любом случае тебе не удастся улететь, потому что я сама убью тебя! – янтарные глаза волчицы сверкнули, и противники схлестнулись в яростной битве.
7
Майя шарила во тьме руками, отчаянно надеясь, что это чья-то злая шутка, и вдруг ее пальцы наткнулись на что-то круглое и длинное – это была ветка дерева. Плотная темень, окружавшая ее, вдруг стала редеть и скоро сделалась совсем прозрачной. На посиневшем ночном небе ярко вспыхнула звезда, а за ней россыпью желтых глаз засветились созвездия. Майя стояла на холодной и мокрой траве, а перед нею чернели стройные силуэты деревьев. И вдруг там, в глубине леса, она увидела желто-оранжевое свечение, очень похожее на костер, который по ночам разводят пастухи.
«Жалость вредна, она мешает нам поступить так, как хочется...» – вдруг отчетливо услышала она.
Зябко поежившись от ночной прохлады, девушка решительно пошла на огонек. И опять до ее слуха долетел обрывок фразы, выпавший из чьей-то беседы. «Она ломает наше истинное мировидение, так же, впрочем, как и страх. Жалость – это и есть один из наших страхов...»
Сознание, как после сна, стало проясняться, и до нее начал доходить смысл услышанных слов. Это было похоже на проповедь.
«Жалость – это слабость характера, а не порыв благородства».
Голос становился яснее и громче. Он гулко разносился в пространстве, целиком захватывая ее внимание, и вскоре он полностью овладел ее рассудком.
«И если вы хотите испытать весь спектр ощущений, так щедро дарованный нам жизнью, то не будьте рабом предрассудков...»
Майя стала раздвигать ветки, чтобы поскорее увидеть его – Учителя, наставляющего на путь постижения истинной мудрости.
