Фалькон уверенно вел друзей по лабиринту, удивляясь сам себе, что он знает тут все ходы-выходы наперечет, ощущение было двойственное: с одной стороны, он понимал, что в этом отсеке он никогда не был, но в то же время какой-нибудь скошенный угол или углубление в камне, сточенное капающей водой, были знакомы ему так давно, как будто он жил тут тысячу лет. Наконец, совсем обычный, ничем не примечательный коридорчик, по которому они шли, закончился тупиком.
– Вот он вход в тайник, – показал Фэл рукой. – Здесь надо ломать, перегородка тонкая – для маскировки, чтоб не привлекать внимания искателей.
– Ну-ка, посторонись! – Грей с залихватской мальчишеской удалью вытащил свой неуязвимо прочный меч и, размахнувшись, с силой ударил по стене. Раздался гулкий звук, характерный для поверхностей, которые скрывают собой полость, по стене змейкой пробежала трещина. После нескольких ударов в стене образовалась широкая пробоина, через которую все они перебрались внутрь.
Друзья стояли у входа в небольшой скальный зал, внутри которого мощными колоннами возвышались известковые наросты сталагнатов. В центре пещеры стоял каменный помост, и на нем под хрустальным колпаком, излучая голубоватый свет, лежал бериалл. Тишина воцарилась на несколько минут в хранилище, только слышны были мерные звуки капающей сверху воды. Каждый из друзей был охвачен каким-то возвышенным торжественным переживанием, в котором слились ликование победы и ощущение конца тем страшным испытаниям, которые выпали на их долю.
Первым нарушил молчание Грей.
– Что будем делать с камнем? Разобьем его?
– Мне кажется, нельзя этого делать, – неуверенно произнесла Майя. – Мы не знаем, для какой цели этот бериалл понадобился Хартс. И мы не должны слепо подчиняться ее воле. Вполне может статься, что следуя ее велению, мы совершим зло.
– Но тогда мы не сможем забрать у нее диадему, которая нам поможет спасти родителей, – огорчился Грей.
Моран скептически покачала головой.
– Глупо было бы надеяться, что она отдаст нам бериалл, в котором заключена Ласка. Это не в ее интересах, чтобы мы выпустили миэриту на свободу. Кроме того, Грей, разве ты не понял, почему Хартс не осмелилась сама спуститься в Лабиринт, ведь она боялась не Аграах, а самой Северины!
– Судя по словам Элераны, Верховная богиня сама упрятала бериалл в Лабиринт, и если б она хотела его уничтожить, она бы сделала это, – согласилась с полуволчицей Майя. – Я думаю, Северина накажет нас, если мы выполним приказание Хартс. Интересно, а что случится после того, как мы разобьем этот камень?
– Здесь лежит второе окаменевшее око Соула. В нем заключен Ксенон, – пояснил Фалькон. – Если мы разобьем бериалл, он будет освобожден, а Северина проснется.
– Ксенон… – со значением повторила Моран. – Второй Верховный дух? Я помню, как в детстве папа рассказывал мне о том, что в глубокой древности их было двое – верховных властителей: Ксенон и Северина. Что-то они меж собой не поделили, и между ними вспыхнула война, которая унесла миллионы жизней. От страшной разрухи и опустошения все перевернуло с ног на голову, законы мироздания либо резко изменились, либо вовсе перестали действовать. А теперь выходит, Элерана хочет воскресить Ксенона? К добру это не приведет. Думаю, последствия будут ужасны: начнется новая война.
– Странно, что ты мне ничего такого не рассказывала, – упрекнул ее Грей и грустно усмехнулся. – По незнанию можно таких дел наворотить, вплоть до вселенской катастрофы…
– Ну мы и влипли, ребята, – мрачно сказала Моран. – Что бы мы сейчас ни сделали – за все награда одна! В любом случае нас ожидает смерть… Не разобьем камень – Хартс убьет нас. Разобьем – Северина накажет и не только нас – весь мир заодно, – подытожила она.
– Выходит, что меньшее зло – это бежать отсюда и забыть навсегда, где он находится этот камень, – Майя хотела пошутить, но уж очень кисло у нее получилось. – И что же делать нам тогда? – растерянно спросила она у Фалькона. – Умирать-то никому не хочется. Мы же не можем навсегда остаться здесь, чтоб укрыться от Хартс?
– Есть одна вещь, которую мы просто обязаны сделать, – не раздумывая, сказал Фалькон. В отличие от своих приунывших друзей, он выглядел довольно уверенным в себе.
– Спасти отца, – обрадовался Грей.
– Спасти Ласку, – добавила Майя и сразу погрустнела, подумав про свою мать, но ничего про нее не сказала.
– Спасти Соула, – сурово произнес Фалькон. – Но для этого у нас должен быть хотя бы один глаз Соула.
– Тот, который в диадеме и в котором замурована Ласка? Мы должны отнять его у Хартс? – спросила Моран, предполагая, что Фалькон зовет их в новую битву.
– Нет, я имею в виду третий глаз, – поправил ее Фэл.
– Что?! Так есть еще один замурованный высший дух? – чуть ли в один голос воскликнули Майя и Грей.
