– Вы же знаете, это никого не убьет. Я просто даю вам шанс поговорить с собой, заглянуть себе в душу и понять, нужно ли вам бежать куда-то или же гораздо лучше остаться здесь, в моих владениях. Я это делаю для того, чтобы в моем королевстве были и другие подданные, кроме этих, – она указала на морраков. – На самом деле, быть калу не так уж плохо, это гораздо лучше, чем обрекать себя на вечные скитания. Присягнув мне, вы сможете вернуться в свои дома. Я научу вас жить по-настоящему. Итак, пройдя через Лабиринт, вы сделаете выбор: хотите ли вы остаться в Дрэйморе или уйти. Прошу, – и Хартс с надменной улыбкой отошла в сторону, чтобы не загораживать вход. – Начнем, пожалуй, с самых уважаемых здесь персон. Профессор Фатэн? – Хартс сделала приглашающий жест рукой и слегка склонила торс, изображая почтение.
Двустворчатые двери распахнулись, как от порыва ветра. Свет хлынул в зеркальный тоннель, и все засияло, заблистало в нем, многократно отражаясь и отсвечивая.
Фат и Мариэль переглянулись. Ужасное подозрение читалось в их встревоженных глазах. Темная жрица ничего не делает наугад. Наверняка, она все взвесила и просчитала каждый свой шаг. Может, с зеркалами что-то не так?..
– Не стоит медлить, у вас нет вариантов лучше этого, – сказала Хартс ободряюще.
Фатэн шагнул в сверкающую бездну и быстро скрылся за поворотом.
– Боишься? – с легким звоном спросило его зеркало, так, как будто он спросил сейчас самого себя. – Тревога владеет тобой. Ты не уверен в том, что вынес правильное решение.
– Я честен перед собой и не пытаюсь выглядеть лучше, чем я есть на самом деле.
– Это верно. Но когда тебе пришлось выбрать одну из двух жертв, и ты выбрал большую. Ты отдал оставшихся из своего народа за одного только электа – за свою племянницу. Быть может, эти несколько десятков алькоров будут растерзаны новой владычицей страны? Как бы за это тебе ни пришлось корить себя всю жизнь.
– Я не выбирал. Меня поставили перед необходимостью принять решение: отдать Луну на растерзание или нет. Я не отдал.
– Но это может привести к гибели множества алькоров.
– Они поддержали меня, все как один. А это значит, они сделали такой же выбор, как и я.
– А что бы ты сделал, если бы узнал, что она вас предаст? Что если она ответит вам черной неблагодарностью? Ты ведь пожалеешь об этом, верно?
– Я хорошо знаю Луну. Этого не случится.
– Она еще попортит вам кровь! Запомни мои слова! И ты пожалеешь о том, что спас ее однажды, потеряв множество своих сторонников! Может, вам лучше сдаться на милость темной владычицы? Тогда все останутся живы. Знай же, вам рассчитывать не на что. Никто вас не защитит. Правительство низвержено. Миэрита Ласка бесследно исчезла после встречи с Жрицей Тьмы. Таэр Нафар едва успел организовать эвакуацию жителей из страны, как превратился в камень. Провинции охвачены огнем, от Враны, Гаварны и других городов остались руины… Гринтайла больше нет! Те, кто не успел покинуть страну, захлебнутся в собственной крови!
Убеди алькоров сдаться, и никого из вас не тронут. Вы вернетесь к своим занятиям, вам никто не помешает. Живите, как прежде. И предательство Луны уже не будет для тебя предательством.
Звон зеркальных голосов превращался в набат, и Фатэну хотелось оглохнуть, чтоб не слышать о грядущей катастрофе.
«Тогда все останутся живы! … живы! … живы! … живы! ... живы!» «Убеди алькоров сдаться… сдаться… сдаться… и вас не тронут… не тронут… не тронут!» – хрустально звенел хор голосов, отражаясь от стен и многократно повторяясь.
– Ваши шансы противостоять Хартс ничтожны! …ничтожны! ...ничтожны! – твердили зеркала. – Даже Ласка не смогла победить Тьму! Ты потеряешь почти всех единомышленников! Вас останутся единицы… Подумай, на что ты себя обрекаешь?! И присягни Хартс, как все… как все… как все!
– Мой выбор – это только мой выбор, и он не зависит от того, что выберут другие. Я живу в согласии с сердцем и совестью, и даже трагические обстоятельства не заставят меня изменить себе. Присягнуть Хартс – это то же самое, что совершить предательство по отношению к родине, к Ласке и к самому себе, как я уже сказал. Ты пытаешься совратить меня. И если я соглашусь – значит, буду совращен, и мне не будет оправдания.
– Впустив в Турулл Тьму, ты сделал свой выбор, но бойся прийти сюда в следующий раз, ты будешь наказан за свои ошибки, – произнесли свой вердикт зеркальные судьи.
И тут Фатэн увидел выход.
– Фат! С тобой все в порядке? – Мариэль бросилась к бледному, как мел, мужу.
– Да. Иди смело и слушай только то, что говорит тебе сердце. У тебя это всегда хорошо получалось.
– Ладно, ладно, – прервала его Хартс, – поменьше патетики, пожалуйста. Не будем терять время.
Мариэль вошла в сверкающий тоннель, и на протяжении всего пути, даже слабая тень не проскользнула по ясной поверхности зеркал, до конца они оставались чистыми и незамутненными.
Алькоры входили и выходили один за другим, и почти все возвращались с мрачными лицами. Осталась только Луна. Хартс положила руку на ее плечо.
– Ты можешь не ходить, если не хочешь, для тебя это уже не имеет значения.
