– Я насчет органов общественной безопасности. Кое-что ставит меня в тупик. Это не их дело. Ни один человек не сказал нам о том, что они вмешивались в расследование. Но они обыскали комнату Инь до того, как следователь Юй попал туда. Потом они скрыли информацию о заявлении Инь, о том, что она хотела обменять паспорт. Почему?
– Что ж, Инь была писательницей-диссиденткой. И понятно, что органы заинтересовались ее делом. Они не отчитываются перед нами, как я знаю.
– Но, если это дело затрагивает политику, они были обязаны поделиться с нами информацией.
– Если бы они обнаружили какие-либо вещественные доказательства, я верю, они проинформировали бы вас, – сказал Ли. – Вы сами-то обнаружили что-нибудь, что могло бы заинтересовать органы?
– Нет, – сказал Чэнь.
– Нам также позвонил мэр Пекина. Вы в курсе, что он высокого мнения о вас? Может, вы лично займетесь этим расследованием?
– Нет, секретарь Ли. У меня мать в больнице. Мне только что сообщили об этом.
– Очень сожалею. Управление может чем-либо помочь вам? Вы все-таки в отпуске. Если будет нужно, возьмите еще несколько дней. Или мы пошлем в больницу кого-нибудь в помощь. У вас есть какие-либо особенные просьбы?
– Пока нет. Но все равно спасибо. Я помогу следователю Юю, как только смогу. Даю слово, товарищ секретарь.
После этого позвонила Белое Облако. В больнице все было улажено, и здоровью его матери ничто не угрожало. Доктор объяснил, что они хотели обследовать ее в стационарных условиях, учитывая ее преклонный возраст. Казалось, все было обнадеживающим, поэтому Чэнь вернулся к работе над переводом.
Перед обедом он позвонил Юю домой, но ответила Пэйцинь. У него, как и прежде, оставались к ней вопросы.
– Думаю, вы правы, – сказал он. – Инь могла частично написать роман сама.
– Да, конечно, – сказала Пэйцинь, – но я не вижу связи между ее романом и убийством.
– И я тоже. Вы что-нибудь еще обнаружили, Пэйцинь?
– Ничего нового, за исключением одной маленькой детали. Юй должен был вам сказать, что я читала кое-какие переводы, в институте я любила читать книги. Если читать переводы внимательно, то можно заметить, что тексты книг, переведенных на китайский язык, как правило, совершенно отличаются от оригинала. Я имею в виду, в лингвистическом смысле.
– Очень интересно. Не могли бы вы сказать более конкретно, Пэйцинь?
– Дело не только в том, что фразы в разных языках строятся по-разному. Смысл слов может быть другим. Например, китайские писатели редко, если когда-либо вообще, используют местоимение «это», о чем опытные переводчики, такие как Ян, хорошо знают. Но только не переводчики третьей или четвертой категории. В их текстах все время встречаются экзотические выражения. Возможно, в этом романе нет ничего подобного, и все-таки некоторые китайские предложения звучат коряво.
– Вы правы. Некоторые части написаны коряво, что тоже вызвало у меня недоумение. Правда, я читал не так тщательно, как вы.
– Или вот другой пример. Десять лет назад слово «частный» в китайском языке можно было и вовсе не встретить. Если кто-то и использовал его, то в негативном смысле, подразумевая «вульгарный или злой, не способный быть открытым и честным». А в романе Инь использовала это слово в позитивном смысле, как делают это молодые модные писатели сегодня.
– У вас прекрасные познания в английском языке, Пэйцинь! – восхитился Чэнь. – Даже сегодня не все так открыто используют это слово из-за того, что негативный смысл все еще остался.
– Нет, не смейтесь надо мной, товарищ старший следователь. Просто я помогаю Циньциню дома с английским языком, и он пару недель назад спросил меня, как переводится на китайский язык слово «частный».
– Вы очень проницательны, Пэйцинь. Я делал переводы, но мало внимания обращал на лингвистические сложности.
– Ой, простите меня. Я как ученик, который учит мастера. Тем не менее некоторые абзацы в романе воспринимаются как перевод.
– Так вы полагаете, что она сама переводила английский текст?
– Возможно, а вы как считаете?
– Все может быть. Некоторые книги о культурной революции написаны на английском. Как преподаватель английского языка в университете, Инь имела возможность читать их. Следовательно, в те годы роман «Смерть китайского профессора» мог быть переведен на английский. И Инь наверняка опасалась, что это откроется.
Пэйцинь была чем-то похожа на него, в своей способности сконцентрироваться на помощи следствию. В результате этой помощи многое открылось, хотя у нее наметилась некоторая склонность к преувеличению. Тем не менее она делала все для своего мужа, полностью посвятившего себя расследованию.
Чэнь сменил тему:
– Юй рассказал мне о вашем семейном завтраке в «Старом предместье». Это здорово. Ему действительно нужно отвлечься.
– Да. С недавнего времени на него со всех сторон оказывают давление.
– Я понимаю. Мы с ним плывем в одной лодке. Он великолепный полицейский. Я просто счастлив быть его коллегой.
– Спасибо. Приятно это слышать от вас, товарищ старший следователь.
