Много фанфиков по «Гостье из будущего», где проводилась параллель между судьбами персонажей и актеров, их сыгравших.Предположим, Колю Герасимова постигает та же судьба, что и игравшего его актера, только в более жестоком варианте — именно сгорел в бане и именно окончательно спился. Алиса не может смириться с таким положением дел. Однако исправить ситуацию возможно лишь тогда, когда и она уже взрослая, и перед ней вместо наивного мальчика опустившийся, очерствевший, не нашедший себя в этом мире человек.Метки: ООС, Ангст, Фантастика.Примечание автора: Почти все эпиграфы взяты из романа «Властелин Колец» и произведений по нему. Заголовок — строка из рассказа Гиты Премборн «Письма из-за моря». Большая просьба — если кому-то покажется неэтичным сюжет — пишите. Удалю без всяких обид.
Огромная благодарность Александру Искандеру, его советы и помощь были неоценимы. И Ларисе Германике с Откровений — она очень помогла в написании юридической части.
А так же Лилии, которая меня очень поддерживала с самого начала. И Лес. И, конечно, Максиму Белорусу за его замечательное стихотворение.
Огромная благодарность и признательность бете — Mr. Sharfick. Я хорошо знаю, что такое работа корректора.
Посвящается понятно кому, хотя не знаю, имею ли я право, а человека уже не спросишь.
Участковый милиционер, старший лейтенант Алексей Иванченко обогнул перелесок и вышел к пруду. Был прекрасный летний полдень. Трава сейчас, в конце июня, была еще мягкой и легко стелилась под ноги. Вдали от перелеска виднелась деревня, шоссе угадывалось где-то на горизонте. В теплом густом воздухе звучало басовитое гудение шмелей.
У пруда было на удивление многолюдно — собрались в основном старушки в платочках, почти все население деревни. Иванченко знал, что увидит это; знал он и то, что привычного строения баньки на месте не окажется. Вместо деревянного сруба рядом с прудом было черное пятно пепелища с полуразрушенными стенами. Оперативная группа уже приехала на место без него — старлей разглядел высокую фигуру Самойленко, нового следователя прокуратуры. Присев на единственное целое бревно, записывал что-то в блокнот молодой еще, но толстоватый и лысеющий судмедэксперт Данилов, приятель Иванченко еще со школы. Оперуполномоченный Калашеев, видимо, опрашивал свидетелей. Эти несколько человек стояли поодаль от других жителей деревни. Особняком держались две молодые накрашенные девахи, одна блондинка, другая рыжая. Тощий мужчина с испитым лицом, сильно постарше остальных, покачиваясь, глядел в пространство и мотал головой из стороны в сторону. Еще один, молодой, полноватый, с сильно опухшим лицом и явственным пивным животом отвечал на вопросы опера. Иванченко перешел на быстрый шаг. Поравнявшись с группой деревенских жителей, наскоро поздоровался. Единственный среди тех представитель мужского пола, восьмидесятилетний дед Михеич, державший перед грудью обеими руками кепку, закивал в ответ головой:
— Здорово, Алексей Иваныч, вон, видите, событие-то какое прискорбное…
— Давно они тут, Федор Михеич?
— Недавно… с полчаса будут. А вы уже из больницы выписались?
— Сам ушел! — старлей заторопился к сгоревшей бане. Калашеев как раз откинул рогожу с чего-то, лежавшего на земле, и задал вопрос одутловатому выпивохе. Тот бросил быстрый взгляд вниз, энергично закивал головой и кинулся к ближайшим кустам. Оперуполномоченный подозвал последнего из компании свидетелей, высокого, красивого парня со сросшимися черными бровями. Старлей был уже совсем рядом и расслышал ответ свидетеля.
— Ну, он… Кому ж еще? Зуба те два еще я ему выбил, так что он…
— Спиридонов! — громко окликнул Иванченко. Чернобровый обернулся. Старлей, поравнявшись со свидетелями, быстро и сердито заговорил:
— Ты чем похваляешься, Спиридонов? Зубы выбить, это, к твоему сведению, нанесение телесных средней степени тяжести… Ответить и за это хочешь?
— А при чем тут? — возмутился чернобровый. — И кто обвинять будет? Он уже не подаст, — Спиридонов кивнул в сторону лежащего на земле предмета, который опер уже снова прикрыл рогожей. — К тому же он и сам мне скулу рассек, — чернобровый провел рукой по щеке, — так что квиты.
— Свидетель, — резко сказал Калашеев, — с участковым так не разговаривают. И здороваться будет Пушкин?
— Ох, простите, начальник, — картинно склонился в поклоне Спиридонов. — От меня еще чего надо? Есть еще вопросы?
— Нету, — сухо сказал Калашеев, — свободны.
