— А думаешь, ему не было страшно? Не было холодно, раз ты такой прагматист? Он ведь знал, что тонет, а плавал от одного человека к другому и каждого спрашивал: «Твоя душа спасена?» Исполнял долг до последнего!
— Долг? Душа? — Пашка вдруг стал очень серьезным. — А знаешь, что бы я сделал на месте тонущих, если бы ко мне подплыл такой заботливый? Набрал бы воды в рот побольше и плюнул. Чтобы не доставали с глупыми вопросами. Чтобы не лезли, когда я и сам могу о себе позаботиться. Не можешь помочь по-настоящему — оставь человека в покое.
— Ох, Паш, не заводись. Придумай лучше, чем мне заняться вместо Путиловского завода.
— Ну… поехали куда-нибудь, хочешь — вместе с Кириллом.
Алиса кивнула.
— Действительно, пока каникулы, повоспитываю-ка я Кирюшку. А то отец с ним не справляется.
— Да мы такие же были.
— Нет, он вообще не слушается. Ведет себя, как маленький взрослый. Спать не уложить, читает до полуночи. И это в семь лет. Архитектором хочет быть, как мама, и очень боится, что все построят до того, как он вырастет.
— Алиска, ты рассказываешь, будто про себя. Все нормально.
— Да в семь лет я слушалась… кажется, — добавила Алиса менее уверенным тоном. — Чего ты смеешься?
— А сама как думаешь? Ладно, поехали за Киром. Я его буду охранять от твоего сурового воспитания. Только еще хотел спросить…
— Что?
Пашка глядел в сторону.
— Насчет того парня. Ты бы так любого спасала? Ну, любого случайного знакомого, если бы узнала, что с ним что-то не так?
— Паш, ты не к тому ревнуешь.
— А к кому надо… — начал Пашка, но тут же взвился. — Кто тебе вообще сказал, что я ревную? Мне просто интересно.
— Ни к кому не надо. А здесь это вообще смешно. Человек с искалеченным здоровьем, поломанной судьбой, да еще выходец из могилы, — ответила Алиса как можно жестче. — К тому же, не переживай, пойдет на поправку — и вернется домой.
«Манипуляция чистой воды, — мысленно упрекнула она себя. — Но подействовало».
Пашка действительно немного смутился.
— Ну что ты из меня монстра какого-то делаешь. Будто я сочувствовать не способен. Просто спросил. Ты ведь не интересовалась судьбой никого другого десять лет спустя.
— Никто другой и не сгорал заживо совсем молодым. — Алиса сочла за лучшее переменить тему. — Может, сегодня опять наведаемся во Вроцлав? Или я покажу тебе фотографии из поездки.
Несколько секунд Павел глядел еще несколько настороженно, затем улыбнулся:
— Ладно, поехали. И Кира захватим по дороге.
Алиса быстро шла по аллее. Как она опоздала. Больше десяти часов, персонал наверняка спать уже ложится. И говорили ей, что достаточно звонка — нет, приехала. Только всех перебудоражит зря.
Молодая женщина в холле помахала ей издали рукой. Алиса узнала утреннюю медсестру.
— Это вы, — обрадовалась она. — Я думала, никого не застану.
— Нет-нет, у нас же больные. Подождите, я включу полив в саду.
Клара подошла к стенду, на котором мягко светилось изображение сада, провела рукой по нескольким клумбам.
— Вот и все.
За полупрозрачной стеной загорелись разноцветные фонари, через незакрытую дверь послышалось убаюкивающее журчание фонтанов.
— Пойдемте наверх, — позвала Клара. — Вы ведь к своему больному?
— Да. Как он?
— Все в порядке. Сейчас он спит, проснуться должен завтра к полудню. Но регенерацию еще не убирали, заживление идет медленнее, чем ожидали. Он еще в маске.
— А почему так медленно? И скажите, Виктор Андреевич здесь?
Медсестра не успела ответить. Гельцер спускался им навстречу по лестнице.
— Вы ко мне? Пойдемте. Хотите, в кабинете побеседуем, или выйдем в сад?
— В сад лучше, сейчас там очень хорошо, — вмешалась Клара. Алиса заметила, что на лице медсестры мелькнуло какое-то растерянное выражение. Размышлять, что бы это значило, было некогда — профессор пересек холл и вышел в сад.
Алиса прошла за ним. Профессор остановился перед клумбой, фонтан на которой был выполнен в форме подсолнуха. В воздухе разливалось какое-то удивительное, ни на что не похожее благоухание, будившее воспоминания о раннем детстве, о лукошке с земляникой, о колосках пшеницы, качающихся вокруг тебя, когда идешь босиком по тропинке, о прохладной речке после раскаленного песка пляжа. Пахло как будто не цветами, а догорающими красками неба.
— Это цветы вывели в Фарсиде, — сказал Гельцер. — С виду невзрачные, зато запах, правда? Их можно поливать только после захода солнца, тогда такой эффект. Больные выздоравливают гораздо быстрее от одного аромата. Впрочем, что я вам рассказываю, вы же космобиолог.
— Я скорее зоолог. И как раз хотела вас спросить насчет быстроты выздоровления…
— Давайте-ка присядем.
Он подошел к скамейке, слегка приволакивая ноги. Алиса подумала, что профессор гораздо старше, чем кажется.
— Учтите, разговор будет неприятным. Сначала скажите, почему вам нужно было предотвратить гибель этого молодого человека? Он вам родственник?
— Нет, разве что очень-очень дальний. И даже не близкий знакомый. Но почему вас это интересует? Ведь подобные случаи бывали, редко, но бывали.
