Блистательный светский лев Гай Деворан был последней надеждой Сары Каллауэй, отчаявшейся найти пропавшую кузину.Неужели он откажет очаровательной Саре? Гай без колебаний готов последовать за прекрасной девушкой хоть на край света. Даже в логово контрабандистов!Ему, мужественному и бесстрашному, нечего опасаться – его отваги хватит на десятерых. Лишь бы его любовь была рядом, лишь бы Сара – свет его сердца – ответила ему «да!».
Много дней она тайком наблюдала за ним.
Он двигался с живостью ртути, и казалось, что, кроме него, на свете больше нет таких энергичных, блестящих и живых людей. От сдвинутой набок шляпы, размашистых шагов, от морщинок, появлявшихся на его лице, когда он смеялся, – от всего этого исходила любовь к жизни. И еще он часто смеялся.
Впрочем, почему бы Гаю Деворану не смеяться: дядя у него герцог, и он никогда не знал ни бедности, ни страха, ни сомнений в себе.
Теперь Гай стоял на крыльце своего особняка, глядя на небо, словно читал тайны, начертанные в облаках.
Сердце Сары взволнованно забилось. Возможно, поиски, которыми она занималась, чудовищно глупы и не менее глупо надеяться на помощь, жаждать мести, но все же…
Преследуемый ею человек – а именно сам мистер Деворан – приподнял шляпу, как бы приветствуя скрытое за облаками солнце, а потом медленно двинулся по мокрому тротуару, обмениваясь любезностями со знакомыми. Кажется, застать его одного было просто невозможно: люди устремлялись следом за Гаем, словно он являлся особой королевской крови.
Сара незаметно пошла за ним, пробираясь через толчею экипажей и всадников. Вот Гай остановился поболтать с каким-то джентльменом, праздно изучавшим витрину торговца вином. Высокие и стройные, оба они всем своим видом демонстрировали вкус, от рождения присущий людям знатным и бесспорно богатым.
Второй джентльмен рассмеялся в ответ на что-то сказанное собеседником, и Сара, надвинув шляпку так, чтобы скрыть лицо, притворилась, будто рассматривает витрину. После нескольких минут разговора мистер Деворан откланялся и, расставшись со своим другом, медленно двинулся дальше с таким видом, будто Лондон принадлежит исключительно ему.
Сара пошла за ним, держась от него на расстоянии нескольких шагов и стараясь не попадаться ему на глаза, пока группа молодых людей, появившись из какой-то двери и азартно споря о политике, не загородила тротуар.
Когда они разошлись, все еще громко споря, мистер Деворан исчез.
Пытаясь сдержать разочарование, Сара выбрала направление, которое ей показалось верным, и быстро шла вперед, пока не заблудилась в лабиринте незнакомых улиц.
Торговец книгами занимал угол дома, двери его лавки выходили на обе улицы, и Сара, заглянув внутрь лавки через витрину, замерла на месте.
Гая Деворана нельзя было не узнать даже при том, что стекло искажало его облик: он ходил по лавке мимо стопок книг, рассматривая названия, а потом он стянул с себя перчатки, сунул их в карман и исчез из виду, зайдя за одну из полок.
Теперь или никогда!
Сара толкнула дверь, и над ней звякнул колокольчик.
Воздух в книжной лавке казался довольно затхлым. Молодой человек за прилавком поднял глаза, потом снова принялся что-то писать в гроссбухе. Кивнув ему, Сара быстро пошла между стопок книг, учащенно дыша, как будто ужас, в котором она жила непрерывно в течение нескольких месяцев, жесткой рукой сжал ее легкие.
Из переднего помещения лавки множество дверей вело в лабиринт внутренних комнат, а каждая стена от пола до потолка была заполнена кожаными корешками и паутиной. Но мистер Деворан исчез, как будто его поглотили мириады слов, собранные в этой лавке.
Сара еще раз обошла помещение, потом зашла в самую дальнюю комнату и, сев на деревянный сундук, попыталась успокоиться. Вероятно, не было никакой нужды в таких тщательных предосторожностях, и она неверно все оценила с самого начала. Но даже если и не так, какие реальные надежды на помощь именно этого человека могла она питать?
Пылинки, потревоженные каким-то едва заметным движением, взлетели вверх, и Сара, вскинув голову, чуть не вскрикнула: скрестив руки, прислонившись плечом к дверному косяку, ее внимательно рассматривал мистер Деворан.
Мысли Сары тут же потекли совсем в ином направлении. Этот человек определенно порожден преисподней, чтобы играть Тесея, идущего по лабиринту, подумала она, и тут Деворан, улыбнувшись, вдруг стал просто Обероном, повелителем веселья и безумия, персонажем из пьесы Шекспира «Сон в летнюю ночь». Именно так описывала его Рейчел, и от его беспечной улыбки Саре захотелось рассмеяться.
– Прошу простить мою дерзость, сударыня. – Молодой человек шагнул в комнату, снял шляпу и поклонился. – Гай Деворан, к вашим услугам. Боюсь, что мои грехи взывают к мгновенному возмездию: если я ошибся в ваших намерениях, прошу принять мои извинения, но мне показалось, что вы намеренно шли за мной…
– Почему вы думаете… Впрочем, да, сэр, я шла, но как вы узнали?
Внезапно Деворан отвернулся и стал рассматривать полки с книгами. Саре было гораздо легче изучать прекрасный покрой его фрака, чем встретить этот быстрый взгляд, и, вероятно, он знал это.
– Трудно не заметить леди, которая бродит одна по Сент-Джеймс да еще несколько дней дежурит у моей парадной двери. – Гай покачал головой, затем пожал широкими плечами. – Вы попали в беду, как я понимаю. Чем я могу вам помочь?
Пытаясь успокоиться, Сара прижала палец к виску.
