Посещение банка затянулось на долгие два часа. Поначалу гоблины ни в какую не хотели допускать Гарри до собственного сейфа. И лишь настойчивость Малфоя и его прекрасное знание законов заставили их пересмотреть свое решение. Совместными усилиями все разногласия были улажены. Гарри получил новый ключ от своего ученического сейфа, аннулировав старый и запретив доступ в сейф всем, кроме владельца и его нового поверенного, лорда Малфоя. Люциус настоял на том, чтобы Гарри выдали бездонный кошелек с максимально пополняющейся суммой в триста галлеонов, который имели практически все аристократы магической Англии. А также попросил подготовить документы по движению средств за последние пятнадцать лет, которые, как выяснилось позже, были только в одном варианте: расходном. И пообещал исправить сложившуюся ситуацию, вложив деньги в некоторые развивающиеся предприятия для получения прибыли.
Затем они встретились с Северусом в том самом Лютном переулке, в который Гарри однажды попал по неосторожности. Будучи на этот раз вместе со взрослыми волшебниками, он старался не показывать своего страха, который нагоняло это неблагополучное место. Оплатив в аптеке на углу ингредиенты для зелий, отобранные Снейпом, он старался ни на шаг не отставать от своих провожатых, чтобы не потеряться по дороге в Косой переулок. И, лишь ступив на знакомый тротуар, облегченно вздохнул и позволил себе немного сбавить темп.
Люциус распрощался с ними уже спустя пару минут, сославшись на неотложные дела, и Северус аппарировал их домой, прикупив по дороге мороженого у Фортескью, которое они оба потом благополучно прикончили, очень уж оно было вкусным.
Вообще жизнь налаживалась. Сосуществовать со Снейпом оказалось на удивление вполне терпимо. Главное, стоило как можно реже попадаться тому на глаза, не спорить и прикидываться мебелью в тот момент, когда Снейп был чем-то раздражен. Сам он почти целыми днями пропадал в своей лаборатории в подвале, иногда аппарируя в Лондон по делам. А по вечерам любил сидеть у незажженного камина с какой-нибудь книгой, делая пометки в будущей статье, писавшейся для журнала «Зельеварение сегодня».
Самочувствие Гарри улучшалось с каждым днем. Кошмары, хоть и не исчезли полностью, снились уже не так часто, голова перестала кружиться при каждом резком движении, а магия медленно, но верно стала ощущаться в теле, заставляя кончики пальцев приятно покалывать от соприкосновения с волшебной палочкой. Колдовать, правда, было еще категорически нельзя, но ведь держать ее в руках не запрещалось? Зелья Снейпа творили чудеса. И пусть на вкус они были довольно мерзкими, но результат был налицо.
Кроме приема лекарств, Гарри посадили на довольно жесткую диету, обусловленную тем, что некоторые продукты банально не сочетались с тем или иным зельем, подавляя его эффективность или же, наоборот, усиливая побочные явления. Тот не пререкался, как это было в школе, вел себя сдержанно и, кажется, действительно был благодарен за спасение своей жизни.
Снейп поначалу язвил, не зная, как правильно общаться со свалившимся на голову Поттером, а потом просто перестал обращать внимание на такие мелочи, как вовремя освобожденная от посылки сова, не успевающая нагадить на ковер или горячая чашка свежесваренного кофе взамен давно остывшей, поданная прямо в руки. Это было довольно приятно и в то же время непривычно — чувствовать, как кто-то другой пытается сделать твою устоявшуюся за многие годы жизнь чуточку лучше.
Однажды, освободившись пораньше в лаборатории, не принимая возражений, он аппарировал Гарри в торговый центр в Лондоне и заставил его полностью сменить гардероб, начиная с нижнего белья и носков и кончая рубашками и свитерами, мотивируя это тем, что вид Поттера, выглядящего, как нищий, раздражает. Пять часов шопинга утомили обоих, и в конце дня, обессиленные и довольные, они вкусно поужинали в маггловском ресторане, прежде чем вернуться домой.
Уже практически проваливаясь в сон, Гарри отметил для себя, что, пожалуй, это лето было довольно неплохим из всех, которые он помнил.
* * *
Гарри привычно поймал сову на подоконнике, не дав той спланировать в центр гостиной, и уверенным движением отвязал письмо от лапы, всунув в клюв совиное печенье.
— Гермиона! — улыбнувшись, еле слышно пробормотал он, разрывая конверт.
Сидящий в кресле Снейп, окинув парня мимолетным взглядом, продолжил читать газету.
