Красное нечто полилось в горло, оставляя во рту привкус кислятины. Парень заметно поморщился — в сравнении с коллекцией из погребов Люциуса оно было отвратным. Джеймс же сразу влил в себя полбокала, словно это был компот, а после опустился в соседнее кресло. Нервным жестом пригладив топорщившиеся волосы, он отставил бокал на журнальный столик и принялся сверлить глазами сына, не зная, с чего начать разговор.
— Я хотел бы услышать твой рассказ о событиях того Хеллоуина, — задал направление Гарри, сделав через силу еще один глоток — тепло, разлившееся внутри, действовало успокаивающе.
Джеймс понятливо кивнул.
— Ну, в общем, я тут недавно прочитал книгу. О тех событиях. Знаешь, там не так уж много приврали, — громкий вздох. — Мы собирались праздновать этим вечером. Ждали гостей. Лили пошла укладывать тебя спать. В дверь постучали, но сигнальные чары молчали. Я подумал, это пришел кто-то из друзей, пошел открывать, а там… Этот. Проклятьем в меня запустил. Помню, что успел отскочить и крикнуть Лили, чтоб хватала тебя и бежала. А дальше — грохот и что-то тяжелое ударило меня по голове. Очнулся уже в больнице. Магии нет, самочувствие паршивое. Никто ничего не говорит, Дамблдора вызвали. Ну, он и рассказал, что Лили… уже похоронили, Волдеморт вроде как развоплотился, а ты… тебя спрятали, потому как пожиратели искали, чтобы отомстить. А я… они были не уверены, что вообще выкарабкаюсь. Да и репортеры раструбили про мою смерть. Я ведь чудом выжил, а магия… Наполовину сквиб, я бы даже защитить тебя не смог. Решили, что вначале надо поправиться, и секретно отправили в другую страну. А там — постоянные процедуры, из больниц не вылезал. Дом только спустя полгода снял. Документы, соответственно, мне сделали на другое имя. Так и жил.
— Женился, детей сделал, — подсказал Гарри.
Джеймс грустно улыбнулся.
— Аманта в больнице работала. Я туда первое время как на работу ходил. Слово за слово. Жалела меня, наверно. Я тогда как инфери выглядел, кожа да кости. А она… знаешь, мне ведь после Лили и поговорить не с кем было. Один, в чужой стране, под чужой личиной. Да и возраст такой… В общем, не выдержал я, поддался на ее уговоры. А там Джереми получился. И я, как честный человек, считаю, что поступил правильно!
— Да кто ж спорит? — хмыкнул Гарри. — Женился и женился. Вот только Ника как-то в это правильно не вписывается.
— Ну-у-у, Ника… — протянул Джеймс и развел руками. — С ее матерью получилось неожиданно. Я тогда с Амантой поругался, ушел из дома и напился. Вдрызг. А Милена… Это мама Ники, она в магазине работала, возле которого я поспать прилег. Она меня внутрь затащила, приютила, так сказать. Чтоб не на улице. Красивая женщина, намного старше меня. Была. Я ее позже поблагодарить зашел, когда протрезвел. Ну и заглядывал потом… иногда. О Нике вообще случайно узнал, ей уже года три было. Милена сразу заявила, что ни в чем меня не винит и ничего не требует. Как оказалось, до поры до времени. Ее предсмертное письмо… В общем, адвокат уведомил, что я просто обязан взять на себя всю заботу о девочке и обеспечить ей безбедное существование, в противном случае… Ну, это тебе знать не обязательно.
Джеймс ненадолго замолчал.
— А что в отношении меня? — Гарри скрестил руки на груди. За Нику было обидно, но сейчас это казалось неважным.
Джеймс допил оставшееся вино, долил еще.
— Тебя прятали. Как сейчас понимаю, действительно хорошо. Да и меня, в общем-то, тоже. Выезд из страны был закрыт, переписка отслеживалась. Беспрепятственно я мог писать только соседям. Дамблдор, да еще пара-тройка министерских — это все, кто знал обо мне. Жизнь под куполом, как в Годриковой Лощине. Столько лет…
Гарри с силой сжал кулаки. Он частенько прислушивался к рассказам Джереми об этой самой «жизни под куполом», когда тот трепался с одноклассниками, не замечая брата. Похожей на бедную и несчастную она уж точно не была. Семейный отдых на море, поездки по стране, шопинг в модных бутиках — и в противовес всему этому жизнь с Дурслями. Интересно, кто из них врал? Весы почему-то склонялись в сторону отца: считать младшего братца прожженным интриганом было нелепо, по возрасту не подходил.
— Дамблдор посещал меня пару раз. Рассказывал о тебе. Я рвался передать пару писем, но Альбус настаивал, что это опасно. Ты не сможешь скрыть свои эмоции, поделишься с друзьями, потом по цепочке… А у меня семья, я не мог ими рисковать, пойми. Одного человека спрятать легче, чем кучу народа.
— И ты выбрал их, — подвел итог Гарри.
— Да, — повинился Джеймс. — Прости, я виноват, но я не мог… иначе.
— Вот и я не могу.
Гарри одним махом допил вино и громко стукнул бокалом о столик.
