Откашливаясь, я лишил себя любой бдительности. Согретая водичка, содержащая какие-то мерзкие частички, отвлекла меня от драки. В последний момент я увидел, как темная фигура снова замахивается и вот-вот нанесет удар. Стремясь защититься хоть как-то, я приподнял ноги, но это мне слабо помогло. Палка попала прямо по икре, чуть в сторону от кости. Нога заскулила и стала отниматься. Внутри моего тела все загорелось. От грубой боли я всхлипнул, желая поскорее дать сдачи, но понимал, что это дастся мне с трудом.
Я развернулся и стал громко отползать к дереву.
Еще один удар. Урод целился в голову, но попал по спине у лопатки. Левая рука подкосилась, и я осознавал, что сдаю позиции. Захотелось его просто разорвать.
Я подскакивал к дереву и быстро перебирал варианты контратаки. Тяжелой походкой он следовал за мной. Промоченные ноги сокращали дистанцию шагов. Он готовился к новому удару.
Боль пропадает. Я прикусил губу, считая мгновения. Палец переключил режим на удар электрическим зарядом. Фонарный свет исчез.
Человек в капюшоне замахнулся. Я подорвался и надавил электрошокером в нижнюю часть груди, сжал оружие с сильным гневом и нажал на кнопку.
Сильный треск разбежался стреляющим эхом. Синеватые игривые вспышки, размером уступая этому бугаю в сотни раз, взяли его под свой контроль. Рука преступника беспомощно упала мне на спину и продрогла вместе с телом. Палка оказалась в воде.
Я не стал тянуть время и нажал на кнопку второй раз, но уже ткнув ему шокер в шею. Фигура задергалась, а потом тяжело опрокинулась прямо на понтон.
Я так радовался победе, что забыл про третьего. Обернулся и увидел встающего из воды Женю. Тревога заиграла во мне с новой силой. Немеющая нога, донимающая боль у лопатки и пульсирующая губа стали возвращаться в мое сознание. Мне было больно вздыхать.
Не скрою, я забоялся третьего. Но я совсем забыл, что и он боялся меня. То есть нас.
Так и случилось. Электрошокер издал предупреждающий треск. Бугай растерянно сделал несколько шагов и, увидев лежащих соучастников, сорвался с места, сверкая пятками. Сначала побежал по понтону, а потом и по воде.
– Ты куда побежал, сучара, а?! – я уже принялся бежать за ним, но в мою футболку вцепилась плачущая Люба.
Мы полминуты стояли, вслушиваясь в окружающие звуки. Мы не говорили ни слова и от стыда, и от неловкого примирения, и от застенчивого желания сказать о нашей любви. Руки ее были настолько ледяные, что я вздрогнул. Вместе с этим приятным моментом напомнили о себе места от ударов. Голова гудела. Во рту я почувствовал вкус крови.
– Витечка, прости меня, пожалуйста! Идиотка какая-то! Прости, я не должна была так злиться на тебя. Такая глупость, я сама виновата! Я должна была тебя послушать. А наговорила тебе сколько! Я ничего такого не думаю про тебя. Я испугалась, что больше никогда не увижу тебя! Я боялась, что я не вернусь домой…
Не найдя трогательных слов, я со всей братской любовью прижал ее к себе. Ничего не сказал. Не привык. Просто обнял рыдающую сестру. Я чувствовал знакомый запах волос, прогладил аккуратно заплетенную косичку.
Все было позади.
Было так радостно от того, что у меня есть сестра. В такие моменты понимаешь, как дорог тебе родной человек, даже не смотря на все его заскоки в характере. Я вспоминал каждую секунду нашего детства, наши игры и секреты. Вспомнил и завет родителей не ругаться и не делить ничего между собой. Мне стало одновременно радостно и печально. Мое плечо становилось мокрым от Любиных слез, но я не испытывал отвращения.
Наконец-то мы извлекли урок, который нужно было усвоить еще в детстве.
Нужно было спешить домой. Мы побежали прочь с этого мрачного двора. И только уходя, я почувствовал на себе десятки взглядов из темных окон. Это заставило ускорить шаг и не вглядываться в невидимых наблюдателей.
Свет так и не дали. Это напоминало уже чрезвычайную ситуацию, но мне не хотелось погружаться в глубокие размышления. Усталость накрыла меня с ног до головы. Болели левые ребра и лопатка, неприятно со стягивающей болью кровоточила губа, скулила челюсть. Прихрамывая, я чувствовал, как мокрая одежда мерзко прилипает к коже. Меня страховала Любка, Женя шел рядом. Я видел, что между ними все же была какая-то искра, но проявлению их чувств мешал я.
В подъезде полный мрак. С хромотой подбежав к двери, я начал стучать. Молчание по ту сторону сводило с ума, мое самообладание подходило к концу.
Вдруг скрипнула дверь Игнатьича. На нас направили фонарик. Я сразу узнал командирский тон соседа:
– Быстро повернулся! Руки!
– Тише, Игнатьич, это мы! – не на шутку перепугавшись, крикнул я.
Тотчас дверь в нашу квартиру открылась и ко мне выбежала знакомая женская фигура. Я был самым счастливым человеком на свете.