Я заботливо утирал слезы с заплаканных голубоватых глаз, которые с боязнью и одновременной благодарностью смотрели на меня. Месть совершена. И я чувствую себя немного легче, но Ингу уже не вернуть. От этой мысли меня вывернул отчаянный плач. Я уткнулся прямо в голые бедра, неприкрытые джинсовыми шортиками. Мы, можно сказать, поменялись ролями: Люба перестала плакать и принялась разглаживать мои темные волосы, приятно царапая ногтями кожу.
– Боже мой! – Люба громко вздохнула и перепугано вцепилась в мои плечи. – У тебя вся спина в крови.
Я совсем не подумал, что это навязчивое жжение, царапание и постоянные оклики Игнатьича вызваны оконным стеклом. Я с удивлением стянул с себя летнюю рубаху и увидел множество порезов на льняной ткани, края которых напитались кровью.
– Юрий! Юра! Помоги, пожалуйста! У него кровь.
Я утер наступившие от накативших эмоций слезы и привстал, встречая Игнатьича у двери.
Неглубокие порезы защипало от водки. Руки в перчатках упрели, но чтобы снять их, нужно побыстрее покинуть это место. Больше нас здесь ничего не держало.
Оставив меня наедине, Игнатьич зачем-то спустился вниз.
Три насильника, готовые в последние минуты своей жизни на любые клятвы, лежали на полу в осколках. У всех троих между ног образовалась большая алая лужа. У труса проломлена голова бутылкой из-под виски. Со рта течет кровь: я ему несколько зубов выбил, когда всунул пистолет в рот. А одноглазый, помимо крови, успел подмочить штаны еще перед выстрелом. Пахло этим неловким испугом все сильнее и сильнее, и это заставляло нас быстрее собираться.
Почти отошедшая от шока Люба первая услышала открывшуюся дверь в ванную:
– Вить, ты слышал? Он их, похоже, отпускает…
Я вскочил с кровати и понесся вниз, прохрустев осколками стола. На лестнице сбавил ход, старался как можно тише подобраться к ванной, от которой исходила командирская речь Юрия, подточенная каким-то странным хозяйственным тоном:
– Вы запомните только то, что я говорю. Если вас начнут спрашивать, что произошло в эту ночь, то вы знаете только следующее: вас пригласили четверо парней, чтобы вы им составили компанию. Когда они напились, то начали к вам приставать, и вы закрылись в ванной. Вы услышали громкие споры со второго этажа. Они спорили, кто будет первым. Потом вы услышали, как там начали стрелять и бить стекло. Нас здесь не было. Вы знаете, что после шума кто-то еще ходил по дому и потом исчез, – строго твердил Игнатьич, заставив мои ноги подкоситься. – Понятно, хорошие? – тон внезапно смягчился, приравнивая Игнатьича к любящему хозяину.
– Да, – в унисон послушно откликнулись девушки.
Он скомандовал пересказать все, что им нужно знать. Такая точность настолько поразила меня, что я вышел из испуганного дурмана.
Потом он что-то сказал шепотом. Зашуршали одежда и короткие юбки, приоткрывающие ягодицы и кружевное белье. Скрип дверью. Я, успевший вспотеть за такой короткий промежуток времени, попятился к комнате.
– Юр, это что было?
– Гипноз. Внушение. Потом, Витя, потом.
Выбраться на свежий воздух из злополучного дома, пропахшего порохом и кровью, было гораздо приятнее, чем просто сидеть у разбитого окна.
Что ж мы лодку-то не завели на участок? Ай, черт с ней, с этой скрытностью!
Преодолев воду, мы забрались в лодку. Наконец-то с трудом снялись перчатки, и взору предстали две мокрые ладони с распухшими пальцами. Все кончилось. Все позади. Я отомстил за тебя, Инга. Я люблю тебя…
Я отвернулся и не смог сдержать слез. Вглядываясь в темную чащу и разноцветные переливы на зеленоватом небе, я искал отклика любви всей моей жизни. Я высматривал ее в звездах, которые сияли на небе, пытался расслышать в шелесте листвы.
– Смотрите, звезда упала… – удивилась Люба, прервав напряженное молчание.
Я видел! Это Инга. Она сейчас смотрит на меня. Может, подмигивает своими бурыми глазками, хлопая длинными ресничками. Прости меня, что не успел, любимая. Не успел ничего. Не успел сделать предложения, не успел подарить тебе счастливую и спокойную семейную жизнь.
– Витя! Мотор гарью отдает. Опять та же песня!
– Но он же работает.
– Долго не протянет. Если заглохнет, дергай! Мы должны доплыть хотя б до того леса. Дальше делаем крюк и идем до Красноборска.
– А если он…
– Если-если… хватит! И отдай мне пистолет.
– Отвали от меня!
– Отдай, говорю!
Он выхватил мой пистолет и швырнул его далеко за пределы забора.
– Зачем? – гневно спросил я.
– А ты посмотри туда!
– Твою мать… – ругнулась Люба.
Юрий указал в сторону, откуда мы приплыли. Макушки деревьев и крыши вдали стали освещаться голубой мигалкой. Гул полицейского катера приближался прямо к темному поселку.
Сергей Башкирцев – писатель-фантаст, которого волнует экологическая обстановка в мире. Данная повесть откроет цикл книг о постапокалиптическом мире, который поглотил природный катаклизм.
Если хотите быть в курсе творческого процесса: https://t.me/SergaBashkir
С автором можно связаться по почте: roct-2003@mail.ru