Когда мертвые оживут полностью

Я лежу, опустив голову на колени Джереми, и смотрю в безмятежное синее небо. Какое-то необъяснимое спокойствие испытываю при этом, будто перенесся в детство и субботним утром свернулся калачиком в родительской постели.

Я чувствую, как инфекция разбегается по всему организму, и нисколько не сопротивляюсь. Мышцы рук и ног лишь слегка подергиваются, рот почти все время закрыт, желудок давно перестал бурчать, а сердце стучит едва слышно. Вот уже сутки я не ощущаю пальцев ног. Мне уже все равно.

— Мой папа делал лучшие в мире вафли, — глядя на облака, сообщаю Джереми. — Масло еще с вечера вынимал из холодильника, и они получались мягкие-премягкие, таяли во рту. Я любил макать их в сироп.

Провожу кончиком языка по пересохшему нёбу и пытаюсь вспомнить их вкус.

Я настолько погрузился в воспоминания, что, когда увидел в небе птицу, не придал этому никакого значения; она не смогла разрушить мои грезы об обеденном столе, ломящемся от кушаний. Но вот птица вскрикнула, я сразу подскочил и ударился затылком о подбородок Джереми, так что у него клацнули челюсти.

— О боже! — закричал я. — О боже!

Над горизонтом показалась крошечная полоска земли. Я напряг все оставшиеся силы, поднял руку и провел пальцем по едва видимому силуэту растущего на суше дерева. Плотик приближался, остров рос… а инфекция в моем теле все разгоралась и разгоралась.

Я лежу, не в силах пошевелиться, и рыдаю.

Джереми привалился к стенке тента рядом со мной; его тело в тех местах, где врезались веревки, покрыто красными рубцами. Кладу ладонь ему на ногу. Он вздрагивает и склоняется ко мне.

Я разлепляю потрескавшиеся губы и говорю:

— Мы сделали это, Джереми.

Он наклоняется еще ниже и ищет ртом мои пальцы. Он так ослаблен, так изранен многодневными попытками освободиться, что с трудом может укусить. Мне больно не столько из-за того, что его зубы терзают плоть, сколько из-за соли, которая попадает в открытую рану с его губ.

Глаза затуманились от слез.

— Мы сделали это, — шепчу чуть слышно.

Сраженный нахлынувшими эмоциями, такими сильными, что я даже не могу в них разобраться, крепко обнимаю Джереми и вжимаю лицо в изгиб его шеи. Он пытается вырваться из моих объятии, но я говорю себе: он просто радуется тому, что нам удалось спастись.

Ким Паффенрот — автор романов о зомби «Dying to Live» и «Dying to Live: Life Sentence». Третья книга серии ожидается в настоящем году. Также он является издателем антологий «History Is Dead» и «The World Is Dead». Новый роман — «Valley of the Dead» — должен выйти приблизительно в то же время, что и данная антология.

Джулия и Р. Дж. Севин — владельцы издательства «Крипинг хемлок пресс», которое этим летом выпускает собственную серию романов о зомби, в том числе «The Living» Килана Патрика Берка. Совместно они выпустили в свет номинированную на премию Стокера антологию «Corpse Blossoms»; раздельно же публиковались в периодических изданиях «Рыболовная сеть», «Открытки из ада», «Война миров», «Кладбищенский танец», «Линии фронта» и антологии «Bits of the Dead».

Во всех фильмах о зомби Джорджа Ромеро — «Ночь живых мертвецов», «Рассвет мертвецов», «День мертвецов» и других — есть хотя бы один надоедливый, несносный, абсолютно невосприимчивый к доводам рассудка герой. В «Ночи» это Гарри Купер, который тупо одержим идеей, что в подвале безопасно. В «Дне» — капитан Роудс, вояка, полный немотивированной агрессии.