Он лежал на спине и смотрел в небо.
Было холодновато, но в целом неплохо. Слева раздался какой-то звук, и он повернулся. Рядом стояла женщина и рассматривала его. На ее лице блестело что-то красное, в руках она держала что-то розовое, потом поднесла ко рту. Послышалось чавканье. Затем она вытерла руки о платье.
Он сел и оглядел себя. Тоже весь запятнан красным. Попытался что-то сказать, но издал лишь невнятный звук, нечто среднее между рыком и стоном. Дама в багровых тонах ответила на приветствие, и он мог рассчитывать на ее дружелюбие.
Избавившись от лохмотьев рубашки, он обнаружил в себе большую дыру. Вот откуда холод. Он сунул палец: в основном внутри было мягко, но ближе к спине нашлись и плотные участки. А дыра, пожалуй, красивая — насыщенная цветом и загадочная. К тому же в нее можно складывать всякую всячину Правда, у него ничего не было.
Он встал и шагнул к багровой. Хотел коснуться волос, но женщина заворчала и отпрянула.
Чуть позже они уселись на тротуар. Она так и не позволила ему дотронуться до волос, но разрешила держать себя за влажную, блестящую руку. На запястье у нее сверкал большой металлический браслет. Тоже красивый.
Он осмотрелся. Внушительный голубой указатель приветствовал: «Добро пожаловать в Луизиану». Еще один, невдалеке, оповещал просто: «1-55». Он не понимал, что все это значит. Вернее, понимание сидело где-то очень глубоко и ничем не выдавало себя.
Послышался рев, и возле них остановилась железная штуковина на колесах. На людях, вышедших из повозки, красного не было, и выглядели они какими-то уж слишком целыми, неповрежденными. Это ему не понравилось: вот ведь невзрачные уроды. В руках они держали такие же безобразные тупые металлические предметы. Уроды улыбались, смеялись и показывали пальцами; потом тупые металлические предметы взревели громче, чем железная колесница. Он повалился на багровую и лежа дождался, когда шум колесницы стихнет вдали.
Усевшись вновь, обнаружил, что женщина больше не отталкивает его руку и вообще не шевелится. Это его огорчило. Он снял с ее запястья браслет. Ну вот, теперь ему есть что положить в свою дыру.
Другие люди радовались тому, что сделали, казались счастливыми, и он задумался, сможет ли когда-нибудь стать таким же цельным. Едва ли. Но он не чувствовал и настоящей пустоты, пока сидел в умирающем свете, перебирая мертвыми пальцами блестящие волосы женщины.
— Нормуль! — Зак остановил джип. — Отсюда пойдем пешком.
Тед, сидевший справа, что-то буркнул, и оба спрыгнули. Уэйн взглянул на свое оружие, раздумывая, не лучше ли было их пристрелить до того, как Зак направил машину в парк.
Но шанс был упущен, и Уэйн выбрался из джипа в предрассветные сумерки. Не было еще и девяти, а от воздуха Луизианы уже мутило. Граница штата проходила через густой сосновый лес. Лучше им как можно дольше держаться в тени.
Под урчание джипа они снарядились в путь: рюкзаки, набитые припасами на случай, если не смогут вернуться к джипу, перчатки, защитные маски, респираторы и бейсбольные биты. Еще была тележка для коробок, Уэйн взял и ее.
