Он повернулся и в ярости бросился на меня, однако я отступила. Когда его меч просвистел возле моей головы, я попыталась отрубить Диего кисть, но промедлила, и клинок задел предплечье. Диего ответил горизонтальным ударом, который блокировала Лу. А Ричард, обливаясь слезами, погрузил меч в живот Диего.
Наш бывший товарищ попятился и поднес к ране руку, затем отвел ее, разглядывая кровь. Понюхал ее и сморщился. Вновь схватился за клинок — обеими руками, а я упала на колени и произнесла: «Да-то!» Когда мы кланяемся классу, то первым делом извлекаем меч из оби[59] и кладем его перед собой на пол. Я положила обнаженный меч, без ножен, как мы обычно делаем, лезвием ко мне, рукоятью вправо.
Диего почти повторил мой жест: машинально начал опускать клинок и преклонять колени, но остановился и вскинул меч опять.
— Диего, милый, иди ко мне. — Лу опустила оружие.
Диего замер: его рот приоткрылся, лицо смягчилось. Я же схватила свои мечи нанесла удар, разрубая челюсть мертвеца и череп до мозга.
Диего повалился на бок, не выпустив оружия.
Лу снова рухнула на колени, и снова ее вырвало. Трижды.
Мы отнесли Сенсея к воротам, предоставив Ричарду хромать за нами, как сумеет. Наш наставник потерял много крови, несмотря на то что мы оказали ему всю посильную помощь. Ричард принес меч брата, и мы решили его сохранить. Девочка будет или мальчик, неважно, но у ребенка должна быть хоть какая-то вещь на память об отце.
Лу тошнило не от дурной пищи.
— Сенсей ни за что не позволил бы тебе идти с нами, если бы знал о беременности.
Лу кивнула, продолжая рыдать.
Дэнни, охранник южного направления, был разжалован и отправлен в бригаду мусорщиков. В нужный момент его не оказалось у ворот, потому что он промышлял в огородах, а потом тайком продавал ворованные помидоры.
Плечо Сенсея никогда не станет прежним. Он живет в додзё и помогает нам советами, но тренировочные поединки теперь провожу я. За воротами он больше не бывает.
А вот мне приходится.
