– Я думала, что, если окончу школу с отличием, они доверят мне Аспена, но никто и не собирался мне его отдавать. – Она вздохнула, посмотрела на Дориана. – Понимаешь?! Все было зря, Дориан. Ты просто зря тратил время, его не отпустят. Пока моему брату не стукнет восемнадцать, он будет сидеть в четырех стенах.
Дориан, конечно, уже знал об этом. После первого визита в психушку он навещал Аспена при каждой удобной возможности. Аспен оказался совсем не таким, каким Дориан запомнил его в первый день. Нет, Аспен был чокнутым, в этом нет сомнений, но Дориан поверил в его способности и сказал сразу: после выхода из психушки он и его родители помогут ему с учебой.
Сейчас Дориан был смущен положением вещей и тем, что испытал к рыжей жалость. Он знал: жалости она не потерпит, но все равно неловко потянулся к ней и легонько приобнял. Альма прижалась к нему на секунду и тут же отпрянула.
– В общем, все зря, – заключила она.
– Не зря. Ведь рано или поздно восемнадцать настанет, и ты можешь подготовиться к этому моменту. Поступить в университет. Арендовать квартиру. Помочь ему с учебой.
– Знаю, просто… иногда у меня нет сил бороться, понимаешь?.. Я стараюсь, но… – Она вздохнула, бросила на Дориана взгляд и, словно опомнившись, хмыкнула. – Ладно. Не важно. Идем домой.
Она поднялась на ноги, и вдруг Дориан сказал:
– Ты прокатишься?
– Что? – Она с изумлением обернулась.
– Я попросил тебя прокатиться.
– С тобой?
– О нет. – Он непроизвольно рассмеялся, покачав головой. – Нет уж. Нет. Я не умею.
Альма скептически улыбнулась.
– То есть ты хочешь, чтобы я прокатилась для тебя? Пока ты будешь сидеть здесь, развалившись на скамейке?
– Развалившись подразумевает удобство, а его здесь нет.
– Не буду я кататься.
– Отвлечешься.
– Спасибо, нет. Проникновение со взломом меня здорово отвлекло.
– Ну и зря, – Дориан прошел мимо и стал подниматься по лестнице. Не оборачиваясь, он насмешливо протянул: – Не ожидал, что ты такая трусиха.
Реакция на его провокацию последовала мгновенно: Альма схватила его за рукав и повернула к себе.
– Ты меня назвал трусихой? Давай, отлично! Я прокачусь, если ты тоже встанешь на коньки. Или, может, испугаешься сломать ножку?
Дориан сам не знал, что на него нашло, зачем он спровоцировал и Альму, и себя в том числе, однако через десять минут он ковылял на коньках по льду, вцепившись в руки Альмы как в спасательный трос. Она смеялась. Дориан никогда в жизни не слышал ничего приятнее, чем ее смех.
Он переживал, что сломает ногу (или обе ноги), что их обнаружит Рене, что слишком открылся Альме (хоть это она грустила в его обществе), что она начинает ему
Сейчас, когда Альма расхохоталась, глядя на неуклюжие попытки Дориана прокатиться без ее поддержки, он решил, что может поломать ногу (или обе) ради того, чтобы она продолжала так легко и непринужденно смеяться. Он бы хотел, чтобы ее ничто не тревожило. Чтобы у нее было все хорошо. Чтобы она не отчаивалась и продолжала смеяться, смеяться, смеяться, смеяться…
Он шлепнулся, не удержав равновесия, и смех Альмы стих.
– Дориан?! – Она склонилась над ним, присев на колени, и он чувствовал, что подол ее юбки касается его бока. Ощущение встревоженной Альмы рядом – еще одно восхитительное чувство. Когда перед глазами перестал вращаться куполообразный потолок, он увидел, что от остального мира его и Альму отделяет занавес ее огненно-рыжих волос.
– Ты как? Не ушибся? Знаешь что… – Судя по тону голоса, она стала паниковать, – пора нам домой. Отвезу тебя в боль…
Он дернул ее за плечи на себя, и Альма пискнула и повалилась ему на грудь.
– Ты ушибся? – почему-то шепнула она. Дориан с трудом выпрямился, и Альма села, опираясь ладонями по обеим сторонам от его бедер.
– Да, ушибся. Я опять хочу тебя поцеловать.
Она моргнула и нахмурилась. А затем отвела взгляд в сторону, осмысливая услышанное, а Дориан готов был снова упасть и стукнуться головой. Зачем, зачем он сказал об этом вслух? Нужно было сделать это без вступлений и предлогов. Дориан хотел стукнуть себя по лбу, а когда Альма резко посмотрела на него, он решил, что уж она-то его точно ударит. Но она в очередной раз удивила его, легкомысленно спросив:
– Может, сначала перекусим?
Дориан открыл глаза. Пробуждение было спокойным – не рывок из сна, не участившийся пульс и сбившееся дыхание. Воспоминания с Альмой всегда были какими-то домашними, даже когда она швыряла в него туфлями или пыталась наподдать шваброй. Она ничуть не изменилась со школы.
