Движение внизу не прекращалось. В тучах над головой угадывались колыхания незримых крыл; яростно-лиловым огнём полыхали вершины обелисков. Никто не вскинул голов, никто из спешивших по улицам чудовищного города не обратил внимание на четвёрку спускавшихся.
Воздух, сухой, горячий и неживой. На террасах поднимались ряды чернолистных низкорослых дерев, словно рабы, присевшие в страхе перед кнутом надсмотрщика. В дверные проёмы пирамид и зиккуратов втекали сплошные потоки здешних обитателей, непрерывные, молчаливые, неостановимые.
Чем они были заняты? Над чем трудились?
А левитационные чары меж тем начинали разрушаться, словно осколок льда в кипятке, таяли под напором горячего ветра.
Здесь будет нелегко творить заклятия…
И всё-таки они успели. Правда, рухнув с высоты шести футов на каменный уступ одной из множества пирамид, на взгляд если чем и отличавшеся от других, так это выбитыми на плитах символами, непонятными, но даже на вид жуткими и хищными: словно зубастые пасти, пережёвывающие добычу.
Какое-то время ушло, чтобы привести в чувство несчастного маэстро; отец Виллем стоял на широко расставленных ногах, смотрел хоть и мрачно, но прямо:
— Куда теперь, сударь некромаг? Где этот злокозненный лич?
— Амулет… — простонал мэтр Гольдони. — Взгляните, синьор… он… должен был нас направить…
— А где портал? — деловито поинтересовалась Ньес, поднимая голову. — Ничего не видать!
— Портал здесь, — отозвался некромант. — Его не видно, но он тут, никуда не делся.
— И синьор некромаг сумеет нас туда поднять? — слабым голосом поинтересовался маэстро.
— Сумею, — твёрдо ответил Фесс.
Голова у него кружилась и гудела, однако было в Хаосе (если это Хаос) и кое-что хорошее: последствия левитационных чар он разрушал так же хорошо, как и сами чары.
— Тогда не о чем беспокоиться, — решительно отрубил монах. — Во имя Господа и именем Его! В сём вертепе греха…
— Какие ж тут грехи, святой отец? — перебила его Ньес. — Не вижу никаких. Мы стоим тут себе, нас никто не трогает. Вообще на муравейник смахивает, все бегут куда-то, торопятся, а куда и зачем — кто поймёт? Но что ж тут греховного?
Отец Виллем вскинулся было, но Фесс протянул руку.
— Мы пока ещё ничего не видели. И ничего не понимаем.
— Тогда идём, — пожала плечами целительница.
По широкому каменном уступу, скрытые от посторонних глаз густой порослью чёрных кривых деревцев, словно жалующихся, что им пришлось расти в этаком месте, четверо путников подошли к лестнице, что поднимась из тёмного провала улицы к самому верху пирамиды, что заканчивалась плоским камнем, словно кто-то срезал острие огромным ножом. По лестнице деловито поднимались и спускались местные обитатели, и на первый взгляд было это абсолютно бессмысленно: в руках они держали какие-то мелкие предметы, свитки, шкатулки, пучки трав, порой — какое-то жуткого вида крылатое создание величиной с кошку, иногда живое, иногда — явно безжизненное.
На некроманта и его спутников они не обращали никакого внимания.
— Ну точно — муравьи. Formiche laboriose…*
— Мы их не трогаем и им до нас дела нет, — согласился отец Виллем. — Только что они тащат?
— Неважно, что, — нахмурился некромант. — Не нравится мне, что дали нам беспрепятственно сюда спуститься. Крылатых тварей, что к нам в склеп врывались, все уже забыли никак? Куда они подевались? В портал-то лезли очень напористо!
— И верно, — призадумался монах. — Тогда веди, сударь некромаг.
…Ссутуленные «слуги» Града грехов вблизи и впрямь весьма походили на смесь человека с муравьем. Вытянутое вперёд-вниз лицо, широкие плечи, узкая талия, тёмная кожа, блестящая, словно хитиновый панцирь насекомого.
И так же, как муравьи, были очень заняты и обитатели Города грехов. Тащили вверх по лестницам свои невеликий груз, исчезали в тёмных проёмах, одинаковые, неразличимые…
— Чувствуете, как гуляет здесь сила, синьоры? — маэтро Гольдони пугливо озирался, втянув голову в плечи. — Какие порывы… то с одной стороны, то с другой… так в костях и отдается!
— Зло, — скрипнул зубами отец Виллем. — Зло изначальное, предвечное, каковое… — Да какое тут зло, — упорствовала Ньес. — Куча муравьиная, ничего больше.
— А крылатые твари?
— Их пока не видно. А потому…
— А потому вперёд, пока те не появились! — некромант чётко ощущал тягу амулета. Заклятия маэстро Гольдони работали. Или, во всяком случае, создавали такое впечатление; а вот куда они приведут — другой вопрос.
На расстоянии вытянутой руки тёк живой поток, но никто из прислужников Града грехов по-прежнему не поворачивал головы, не смотрел на незваных гостей.
— Так и с муравьями, точно, — негромко сказал отец Виллем. — Стой рядом с их тропой, но не вмешивайся, и они тебя не тронут…
— Нам придётся вмешаться, — Фесс взял глефу наизготовку.
— Не стоит к ним лезть. Смотрите, уступы не такие высокие, спустимся, — предложила Ньес.
Никто не возразил, даже маэстро.
…Они спустились в глубокое, полутёмное ущелье здешней «улицы».
