"Почему меня жалеют? Почему меня в чём-то обвиняют? Ведь я не виноват" - мысли накручивались ещё быстрее, чем падали слёзы, орошая землю моей новой жизни.
- Да успокойся ты, наконец! Иди в соседнюю комнату, посмотри 5 минут телевизор!
Я послушно направился в соседнюю комнату, где стоял на табуретке небольшой телевизор отечественного производства. Несколько минут я наблюдал за ассистенткой, которая увлечённо смотрела какой-то сериал по первому каналу. По актёрам, играющим его, мне припомнилось, что нечто подобное этому сериалу, я мельком глядел, когда мама готовила на кухне очередную вкуснятину и время от времени переводила взгляд на телевизор. И что они в нём находят? Долгоиграющая слюнявая пластинка; но одно я знаю точно: если сериалы снимаются, значит кому-то это нужно.
- Ну что, гвардеец? - зашёл врач, который по-прежнему потирал руки, будто в преддверии чего-то. Меня это пугало.
- Готов? - продолжил он.
- Доктор, я по-прежнему чувствую боль! Обезболивающее, наверно ещё не подействовало...
- Не говори ерунду! Садись в кресло!
Ой, батюшки! Так вдруг захотелось заорать, что есть мочи: "Не пойду-у-у!!!", но я послушно встал и уже через миг почувствовал прохладу кожаного кресла и крупное лицо стоматолога надо мной. Сел я в кресло и снова в слёзы. Особенно убивала мысль: "Дима, тебе только 19, а ты лишаешься четвёртого постоянного зуба... Безнадёга... Бесперспективняк..."
Доктор схватил какие-то огромные щипцы, больше походившие на плоскогубцы, и я затрясся ещё пуще.
- Открывай рот! - скомандовал он.
- Зачем вам это приспособление? - задал вполне ожидаемый вопрос я.
- Открывай рот! Кому говорю?
- Не надо!
- Мне тебя привязать или добровольно дашь себя вылечить?!!
Я невольно открыл рот, сильно зажмурив глаза. Бедный зуб, как магнит, словил надёжные тиски и стал расшатываться в разные стороны, пуская кровь наружу. Зуб оказался крепким и всё никак не хотел менять привычное место обитания, поэтому "выселение" продолжалось около 5 минут. Ох, и накричался я, ох и наплакался.
- Ну вот, гвардеец! - улыбнулся он. - Гляди!
Теперь в моей ладони лежал зуб, в который ещё вчера попал кусочек мяса из стратегических запасов СССР. Я смотрел на потную ладонь с вымученной улыбкой, будто ребёнка родил.
Врач положил те ненавистные щипцы и взял в другую руку веющий холодом скальпель.
Мои глаза вновь округлились.
- Что вы хотите делать? - встревожено спросил я, крепко сжав в ладони свой зуб.
- Открывай рот!
- Что вы хотите делать? - нервно повторил я, захлёбываясь горькими слезами.
- Тамара Львовна! Подержите, пожалуйста, руки этому негоднику! - крикнул врач.
- Не надо. Я сам! - перекричал я вздох в соседней комнате.
- Ну, гвардеец, тогда терпи! - дал мне шанс доктор.
И тут, стоматолог, уловив момент моего смирения, вставил в десну хромированный скальпель и, как следует, провернул его. Полилась кровь, капая на стул и пол. У меня истерика, подобно цунами, накрыла всё близь стоящее.
- Убийца! - крикнул я.
- Что? Да ты посмотри!!! - протянул мне скальпель, остриё которого было покрыто гноем.
- Теперь понял? - обиженно вел монолог доктор, - Эта жидкость перешла уже на челюсть! Ещё неделя и тебя в живых бы не было! Я спас тебя! И что слышу? Убийца???
- Спасибо, доктор! - задыхаясь от собственной истерики, проговорил я.
- Тебе плохо? - заметил он.
- Не знаю... Мне нехорошо.
- Может, нашатырь? - обеспокоенно спросил врач.
- Нет, не надо. Не люблю нашатырь!
- Да у тебя, похоже, кардиомиопатия! Ты как вообще в армию попал, сынок?
- Кардиолог сказал, что я годен... - чуть слышно пробормотал я и закрыл глаза.
- Эй, Лавренёв, ты чего? Что с тобой?
- Глаза... сами... закрываются...
- Тамара Львовна! - крикнул врач.
Раздосадованная женщина цокнула от недовольства языком, ведь её вновь отвлекали от просмотра любимого сериала, и помогла врачу перетащить меня в другой конец кабинета и уложить на кушетку.
- Несите нашатырь! - скомандовал врач.
- А где он?
- В стеклянном шкафчике. Скорее!
От запаха хлористого аммония, я невольно выдохнул и, прокашлявшись, открыл глаза. Передо мной стояла испуганная женщина и погружённый в свои мысли пожилой врач.
- Ну? Пришёл в себя? - пробормотал он, скрестив руки перед собой на уровне груди.
- Похоже, что да... - растерянно ответил я.
- Ну, Лавренёв, похоже, ты и здесь поднял на уши всех! Что ж ты такой непоседливый?
- Видать, будет великим начальником, раз так легко подчиняет столько людей.
- Ну, Тамара Львовна, какой начальник? Он даже такие проблемы с трудом переживает. Ничего из него не вырастет! Отправить нужно его к родителям, пусть живёт у себя там!.. Кстати, Тамарочка, напишите ему диагноз и рецепт.
- Да, сейчас.
С этими словами, врач снова вымыл руки и ушёл в соседнюю комнату, а я присел на кушетку, заливаясь горькими слезами и меланхолическими мыслями. "А что, если и вправду из меня ничего не вырастет? Ну почему они так говорят? Ведь они меня совсем не знают... Боже, за что мне всё это? За что?".