Учить устав было невероятно сложно, ведь все мои усилия и остатки внимательности пытались задавить неутихающую зубную боль. Цепочкой инквизиторской боли продолжила неприятные ощущения моя голова, а с этим почти сразу пропало всякое желание фокусироваться на чем-либо, помимо попыток усмирить нахлынувшие болезненные ощущения.
Уже спустя час я стал чувствовать нечто странное с правой частью лица. Подошёл, как в тумане, к зеркалу, что висело напротив тумбочки дневального. Женька знал, что со мной происходит что-то ужасное, но я, придерживаясь из последних сил своего правила нежелания жаловаться на своё здоровье и свою жизнь, не рассказывал ему про это. В зеркало глянул и обомлел. Начинался флюс.
"Только не это!" - опечалился я, воспроизводя в голове последние встречи со стоматологом.
- Что с тобой, Дим? - услышал я сзади.
- Жень, ничего особенного, - кинул ему вслед я и метнулся на первый этаж, продолжив уже про себя:
"Петросян! Прости, друг! Не до тебя сейчас!"
Нахлынувшую проблему нужно было решать! И немедленно! Спустившись на первый этаж, я ринулся к кабинету фельдшера, но тут же был остановлен неизвестным мне майором.
- Солдат! Ты куда направился?
- Я... мне к фельдшеру нужно!
- Зачем?
- У меня флюс. Нужно болеутоляющее выпить!
- Что? Кругом!!! Шагом марш в расположение!
- Но, у меня болит зуб! Неужели не ясно???
- Солдат! Кругом!!! Ты не понял? Иначе вмиг вылечу!
Что делать? Я отправился обратно. Та горечь от несправедливости отравляла моё сознание и вовсе под вопрос ставила весь смысл моего нахождения в А1666. Неужели это проделки Ангела-Хранителя, который заглядывает через плечо из глубин бесконечности?
Я сел на табуретку, проигнорировав любопытство Женьки, и стал размышлять.
Просидел я, будто в трансе, около двух часов. Сержант Сергеев бегал сегодня, как ошпаренный. Готовился к еженедельным стрельбам, что должны были начаться через четыре дня. Возможно, поэтому меня никто и не замечал. Но, забежав в казарму за планшетом с конспектами и незначительными документами, он на миг остановился и удивлённо глянул в мою сторону.
- Лавренёв! Ты почему здесь сидишь? У вас сейчас урок "Тактического нападения".
- Меня капитан Овчарук отпустил!
- Овчарук? А что с тобой?
- А что, не видно? Флюс у меня! А всем наплевать! Лишь бы в воинской части ЧП не было! Да?
- Подожди. Флюс? - заулыбался сержант. - А я думал, что ты конфету сосёшь!
С этими словами сержант опять заметушился и, схватив плоскую сумку с прозрачным верхом, выбежал из расположения.
Я в растерянности.
"Конфету сосу???" - пробормотал я, повторяя ехидную фразу сержанта.
И что это прозвучало? Нота легкомыслия и равнодушия? Не ожидал я подобной пули в упор, снабженной остротой коварства.
Я снова сел на табуретку и продолжил размышлять. Интересно, как там мама? А Юлечка? Скучают ли друзья? Все эти мысли так или иначе возникали в голове и не давали покоя.
Уже спустя некоторое время я почувствовал, как правый глаз стал немного хуже видеть. Ещё через мгновение я находился перед зеркалом, всё ещё на третьем этаже нашей казармы. Предо мной стоял изумлённый друг - Петросян Женька, который уж давно позабыл об обязанностях дневального и с печалью глядел на моё отражение в зеркале. Щека стала ещё больше.
- Дима! Да что с тобой происходит? - нервно спросил Женя.
- Мутирую, - улыбнулся я, хотя с такой опухшей щекой, это больше напоминало кадр из фильма ужасов.
Вовсе не заметил, как передо мной явился старлей; он выскочил сразу из лестничной площадки, что справа от зеркала, и прямо напротив тумбочки дневального.
"И как он умудряется так, подобно привидению, незаметно появляться и исчезать?"
- Лавренёв, твою мать! Ты что здесь делаешь? У твоей роты сейчас урок по тактическому нападению.
- Меня капитан Овчарук отпустил! - произнёс я заученную фразу.
- Овчарук? А почему я ничего не знаю? Ну да ладно. А что со щекой?
- Ничего! - обозленно пробормотал я. - У меня флюс!
- Флюс?
- Да. Я хотел пойти к фельдшеру, но там, на втором этаже, какой-то майор отправил меня обратно, пригрозив физической расправой!
- К фельдшеру? Зачем к фельдшеру? Не надо никакого фельдшера! Что тебе там надо? - переполошился Казистый.
- Болеутоляющее. Только его! - я решил показать, что для моего становления в ряды бойцов-гвардейцев нужно лишь сущая мелочь.
- Болеутоляющее... Болеутоляющее... Какое оно из себя? - размышлял старлей.
- Ну, в таблетках обычных. У фельдшера надо спросить, я название забыл.
- Не получится. Она уже ушла!
- Так ещё и 18 часов нет!
- Сам знаю! У неё собрание в соседней воинской части! - невольно произнёс Казистый, но тут, вспомнив, с кем ведёт беседу, нарочно покашлял и более сердито произнёс, удаляясь к лестнице:
- Так! Никуда не уходи! Будет тебе болеутоляющее!!!
"А ведь старлей - не такой уж и плохой" - закралась светлая мысль.
