Как только я распрощался с сержантом, поблагодарив его за неоценимый вклад в путь моей комиссации, сразу же обзвонил своих друзей. Естественно, не говорил ничего плохого о своей службе, аккуратно пообедал и лёг спать.
Вечером съел пюре с жареной рыбой, написал два стиха о несправедливости и снова лёг спать.
Я чувствовал ужасный дискомфорт, когда показывался со вспухшей щекой на глаза другим ребятам. Они так смотрели на меня, как на жертву круговорота продуктов радиоактивного распада в природе. Мерзкое ощущение. Позади себя слышал различные издевательства и громкий смех.
"Глянь на него! Сайлент Хилл какой-то!" - кричал некто.
"Ха, а может он здесь работает сосалкой?" - вторил другой.
Я был слишком слаб, чтоб хоть как-то реагировать на подобные фразы, а потому старался и вовсе не выходить из палаты и просто игнорировать подобные выкрики. Их мозг, как 30 февраля - его нет.
Ночь была немного спокойнее, чем прошлая, но я очень нервничал и переживал по поводу пережитого за эти дни.
Так же незаметно наступило 7 ноября. Сразу после завтрака ко мне зашёл (кто бы вы думали?) сам подполковник Гриневич. А он ничуть не изменился. С нахальным и недовольным выражением лица он вышел на середину комнаты и, поставив стул, вальяжно сел.
- Ну, рассказывай!
- Что рассказывать, товарищ подполковник?
- Ты что, сука, косить вздумал? - крикнул мне на ухо подполковник и ударил с силой в грудь.
- За что? - всхлипнул я.
- За то, что из подполковника Гриневича вздумал дурака делать!
- Да я ведь не...
- Ты мне брось глупости выдавать за правду! Сержант Феофилактов мне всё рассказал! Ишь, косарь нашёлся! Ну, ничего! В дисбате посидишь годик-другой - сразу поймёшь, что служить надо, а не Ваньку валять!!!
- Товарищ подполковник, я отхожу после операции. Мне удалили больной зуб!
- Какой зуб? Какая к чертям "операция"? Чтоб ты знал, сынуля, я даже после двух пулевых ранений в живот, полученных в Афганистане в 1991 году, продолжал идти вперёд и нести на своих плечах двух раненых солдат, моих товарищей! А ты, слабак, жалуешься мне на какой-то зубик! Это, сука, не операция, а 15-й грибок в 13-м ряду. Понял меня?
- Ну, так и отпустите меня домой, раз я такой хреновый!
- Нет, Лавренёв! Не в ту контору попал! Мы здесь не отпускаем таких как ты, а делаем из них - настоящих защитников Родины! И попробуй завтра ещё лежать в санчасти! Я лично сгною тебя здесь! Даю слово!
- Есть! - сердито проговорил я.
На меня откровенно давила вся эта система. Да что там? Меня просто ломали!
- Что "есть"? - спросил Гриневич, поднеся свои массивные кулаки к моему лицу.
- Есть гнить здесь!
- Ты что, издеваешься, паскуда? Думаешь, у тебя девять жизней? Ну-ну, посмотрим!
С этим подполковник и вышел, громко хлопнув дверью. Теперь во что бы то ни стало нужно добраться до госпиталя, а иначе - конец мне. Поскольку номер у сержанта Сергеева я заранее взял, потому немедля набрал его и попросил как можно скорее отправить меня в город Хмельницкий. Он, в свою очередь, торопливо согласился. Я давно разгадал его логику: соблюдая нейтральность, избавляться от нерадивых солдат наподобие меня. Мне кажется, что молодец он. Но, вот что не давало мне покоя: представьте только, каким оказался младший сержант Феофилактов... Продажная скотина! А кто тогда я? В очередной раз доверился и получил нож в спину!
В тот же день, меня ждала ещё одна встреча.
- Товарищ старший лейтенант! - я немедля подскочил с постели.
- Лавренёв! Собирайся! Мы едем!
- Куда? - удивлённо захлопал глазами я.
- Ну, ты ж косить собрался?! Вот и поехали в военный госпиталь.
Я поспешно оделся (так быстро я не одевался даже после фразы "Рота, подъём!"). Судя по осведомлённости старлея, можно предположить, что язык Феофилактова длиннее тёщиного.
Итак, в город Хмельницкий мы с Казистым ехали на поезде, в плацкартном вагоне. Режим "Всё включено" работал только в кабине у машиниста.
Старлей купил мне чай и сел напротив меня.
- Ну, Лавренёв. Расскажи, что будешь дальше делать?
- А что делать? Вылечусь в госпитале, ну а дальше посмотрим.
- А что смотреть? Служить надо!
- Ясно! - заключил я, упёршись в окно, как только раскусил суть диалога.
Мелькали столетние деревья и молоденькие сосны. Огромный лес, заснеженные ветки. Романтика. Но только не в той ситуации, в которой я оказался.
Казистый заметил моё нежелание общаться и также глянул в окно. Интересно, на что он обратил тогда внимание.
- Рядовой, ошибочно думать, что через госпиталь ты, в самом деле, сможешь комиссоваться.
- Ну, и почему же?
- Там ведь не дураки сидят. Так что можешь не сидеть в пребывании утерянной хромосомы!
- Спасибо за чай! - стиснув зубы, я направился к туалету.
- Э! Ты куда намылился? Дезертировать решил?
- Не здесь и не сейчас!
После этого я и вышел. Ну а всё остальное время, проведённое в пути вместе со старлеем, я молчал и не изрёк ни слова.
Глава VIII: "Госпиталь"
Уже в 14 часов я шагал по огромной территории военного госпиталя.
