Подобные мысли меня убивали, сердце безудержно выскакивало из груди, жить и вовсе не хотелось. Уныние, меланхолия, задумчивость и забвение - стали единственными картами в рукаве моего бушлата, греющие кисти дрожащих рук.
Но тут я почувствовал чьё-то прикосновение. Хотелось испугаться, но все эмоции давно закончились. Слева от меня уселась женщина и опечаленно глядела в мою сторону.
- Дим, не переживай. Всё образумится, - сказала она.
- Вы откуда знаете моё имя? - удивлённо глядел я на эту женщину, не понимая происходящего.
- Не важно. Главное, что всё позади. Дим, у моего сыночка, а он уже в третьем классе, тоже был флюс. И мы выкарабкались! А ты - уж и в помине. Сейчас врач мне даст рецепт, выписанный тебе, и я куплю всё, что посоветует доктор.
- Я не нуждаюсь в вашей помощи! - тут же отчеканил я.
- Перестань, Дима! Я добра тебе желаю! Кстати, вот! Держи!
Я глянул на её руку, в которой крепко сжимались 20 гривен. Переведя взгляд на женщину, показавшуюся странной своей добротой, я всё же наотрез отказался брать деньги. Но, видать, "отрез" у меня не такой убедительный, поэтому она продолжала:
- Прекрати! У тебя ведь нет денег!
- Но, откуда вы...
- Бери! - тихо произнесла она, всунув мне в руку новенькую купюру. Изображённый на ней Иван Франко напомнил мне вновь:
"Боже, що за дивний св╕т,
Що за переверти!
Чи см╕ятись, чи жал╕ть,
Чи просити смерти?"
Она оставила меня наедине с этими мыслями, а немного погодя, на журнальный столик, у кушетки, положила кулёк с лекарствами. Это меня удивило ещё больше.
"Значит, она мне не причудилась?" - изумился я.
- Зачем вы мне помогаете?
- Не важно, Дим. Крепись там, солнце! Мы ещё увидимся! Совсем скоро!
С этими словами она встала, испарившись среди угнетающей обстановки моей новой жизни.
Я не заметил, как она вошла и как вышла, ведь двери были закрыты на замок. А последняя фраза и вовсе заставила меня задуматься.
"Мы ещё увидимся? Когда? И что это за женщина? Неужели волшебница..."
Так или иначе, я спрятал деньги в карман, и, держа в руках кулёк с лекарствами, привстал и медленно прошёл в соседнюю комнату, где о чём-то мило болтали стоматолог и его помощница.
- Очухался? - заприметив меня, спросил стоматолог.
- Да... вроде. Голова кружится...
- Ничего. Главное, что нашли признак работающей головы!
- А щека почему не стухла? - встревожено спросил я.
- А ты хотел всё и сразу? Она пройдёт лишь через месяц. В зависимости от организма. Может, и быстрее.
Доктор открыл входную дверь, и я вышел таким же замученным, каким и пришёл. Думы и тревоги повеяли вслед за мной. За дверью меня преданно ждал сержант. Такое чувство, будто я две недели его не видел. От нахлынувших эмоций, я захотел крепко обнять его, как привык обнимать лучших друзей при встрече. Сержант немного оторопел от подобного, но не отстранил меня, а одной рукой тоже приобнял, и поглядел с опаской на двери, ведущие к стоматологу. Похоже, наступил конец тому, что казалось мне вечностью.
Глава VII: "Санчасть"
На обратном пути сержант Феофилактов по-прежнему оживлённо рассказывал обо всём, что накопилось, и обо всём, что ему интересно.
А я и вовсе сник. Общаться ни с кем не хотел, медленно отходил от пережитого. Всё размышлял о той женщине, что явилась, будто спасением, в кабинете стоматолога.
Совсем не заметил за этими мыслями, как снова оказался в воинской части.
- И куда мне теперь? В расположение? - спросил я с опаской у сержанта перед тем, как отдать честь и разойтись.
- Нет, конечно. Куда тебе в таком виде служить?!!
- А что теперь со мной будет?
- Ох, любопытный же ты! Сейчас тебя определят в санчасть. Полежишь денёк-другой. Ну, в общем, пока щека твоя не пройдёт. А там - видно будет!
- Но ведь это месяц - полтора! - изумлённо проговорил я.
- А ты куда-то спешишь? - заулыбался сержант, намекнув на старую пословицу "солдат спит - служба идёт".
- Нет.
- Ну, вот и успокойся. Полежишь в санчасти, а там, может, и комиссуют тебя домой.
- Как комиссуют? - удивился я.
- Да вот так! Ну, ведь видно, что служить ты не сможешь! И, похоже, что и не особо-то и хочешь!
- Вы правы! Просто у меня девушка беременна, а я не могу к ней попасть и...
- Да, я знаю, что это. Когда моя жена первенца рожала, меня только после длительных уговоров отпустили в роддом. Представь, что я чувствовал! И поверь, слёзы от несправедливости лились не меньше, чем у тебя!
- Так, думаете, меня комиссуют?
- Обязательно.... Но лучше немного постараться.
- Это как?
- Ну, братец, это ты уж сам думай. А то ещё ненароком ляпнешь, что это сержант Феофилактов надоумил тебя.
- Не скажу. Честно-честно!
- Верю, но свою жопу прикрыть не помешает! Тем более, в санчасти ты будешь долго, - будет время подумать!
- Полный хэви-метал, - вздохнул я.
Сержант привел меня в санчасть, где познакомил с невысокой, пожилой женщиной, которая любезно предложила мне несколько свободных палат. Я настойчиво выпросил палату, где и вовсе никого нет. Ну, а глядя в мои заплаканные глаза, отказать было довольно сложно.
