После первого же врача, офтальмолога, я понял, что так и было. На моё плохое зрение было отреагировано штампом "ГОДЕН" в моём личном деле. Мне, естественно, личное дело не то что не показывали, даже в руки не давали. Майор занёс его к первому врачу, а уж там - цепочкой, от врача к врачу. И результаты были для меня полной неожиданностью, ведь показали мне их уже в самом конце, на столе у майора, опустошающего очередной стакан с водой. Несмотря на мои проблемы с сердцем, кардиолог, пожилая женщина, понятливо кивала головой, видимо понимая, чем обусловлены мои жалобы.
- Одышка, периодические боли, - перечислял я.
К тому же, бабушка-врач даже говорила, с чем это могло быть связано и что мне нельзя ни в коем случае служить в армии, при таких-то проблемах с сердцем. Казалось бы, что путь к армейской жизни и солдафонской
тушёнке для меня закрыт навсегда, но на столе у майора я увидел, что "Годен" по результатам прохождения всех врачей. Я, пригорюнившись, стоял перед лакированным столом и боялся поднять взгляд.
- Так, посмотрим, - вальяжно листал он моё личное дело. - "Годен"! Ну, так я и думал! Отлично!
- У вас врачи все куплены! - в истошном крике произнёс я.
- Само собой - улыбался майор, принимая меня за сумасшедшего с пучком отговорок на все случаи жизни.
- Я имею жалобы на сердце и глаза! А эти трухлявые ведьмы пишут - "годен"? Быть того не может!
- Ничего. В армии сделают из тебя человека! Только эту дурацкую чёлку тебе придётся убрать! И поснимай с себя все эти сраные браслеты и напульсники!
- Он на мою собаку похож, - улыбнулась рядом сидящая секретарша.
- Это ещё почему? - сердито спросил я.
- А у моей собаки тоже ошейник есть!
- Очень смешно! - сквозь зубы, сердито произнёс я.
- Лавренёв! В какие войска тебя записать? - с тем же наглым выражением лица продолжал майор.
- В МВД, раз уж на то пошло!
- Да какой там? Николаич, ему только в самокатные или пистолетиковые, - засмеялась секретарша.
- Не всех ещё ломом продавили! - съехидничал я и, развернувшись, ушел в сторону дома, не обращая внимания на болтовню сзади. Как окажется, моё высокомерие и давно забытая субординация сыграет со мной злую шутку. Подумать только, 2 ноября - я буду в армии. Оставалось каких-то несколько дней. А за это время я должен был уволиться с работы "в связи с призывом в армию", и моей любимой как-то это объяснить, чтоб она не повесилась, а также попрощаться с друзьями, собрать вещи и устроить проводы. Назад дороги уже нет. И я еще раз убеждаюсь, сколько вокруг меня несправедливости. Ненавистью укрыта обложка книги: "О моём отношении к врачам".
