По еле слышному всхлипу, я понял, какую глупость совершил. Ну, что за день? Теперь ещё и Юлечку утешать надо.
- Юля, ну почему ты плачешь? (это единственный вопрос, который пришёл мне в голову, хотя и знал на него ответ).
- Почему эта жестокая жизнь забирает у меня самых любимых мне людей?!
- Воображулька, но меня ведь ещё никуда не забирают!
- Могут забрать... и заберут! Они своё дело туго знают!
- Ну, допустим. Но, я ведь буду звонить тебе, хвастаться своими успехами, а ты улыбнёшься и обрадуешься моим успехам!
- Радоваться в одиночку грустно. Эх, уединённость! Вот проклятая вещь! Вот, что меня погубит! Я без тебя и дня не выдержу! Ты это понимаешь??? Я вскрою себе вены тогда! Это лучше, чем жить без тебя!
- Не смей! - взволнованно крикнул я.
На глазах выступили слёзы. И ведь с самого начала хотел отбросить в сторону телефон, так нет же!
- И я пришлю тебе предварительное письмо, состоящее из нескольких слов: "Прости! Не смогла быть без тебя!"
- Ты чего такую ерунду говоришь? Не смей!
- Дима...
- Что? - грубо спросил я, мол "ну что ещё?"
- Ты - мой смысл жизни! Если ты пропадёшь, пусть даже на год, значит, испарится и смысл жизни, а без него я не проживу! Понимаешь?
- Юси, давай ты сейчас успокоишься и выдохнешь наружу свою нотку гнева?! Вспомни, что ты говорила в таких ситуациях.
- Что ты дурко? - всхлипнув и невольно (а возможно, истерически) улыбнулась она.
- Не то.
- Меньше думай, больше соображай?
- Не то. Ты говорила, что каждый порез на твоём теле будет означать такую же рану в моей душе. Я часто повторяю это себе. А ты? Что я слышу? Становишься на мой путь?
- Не важно! - оборвала она, всхлипнув так жалостно, что кроме сердитости, у меня ничего и не вызвало.
"Боже, - думалось мне. - Как я не люблю пессимистов (да и себя в том числе)".
Мне всегда хочется сердитым голосом пессимисту сказать: "Слушай, если мир не по тебе, то не щеголяй своим неудовольствием - покинь его и не мешай другим!"
Но эта мысль осталась только мыслью, а произнёс я следующее:
- Эмочка моя дорогая, прошу тебя, не убивай меня своими фразами! "Не проживу, не проживу!" Тьфу! Милая, у тебя есть "без пяти минут" - муж. А, знаешь, что это означает?
- Гм... Что я без десяти минут - мама, без двадцати минут - бабушка, и без получаса - труп?!
- А вот это, дорогая моя, ты перебарщиваешь. Ещё ведь даже неизвестно, еду я в армию или нет, верно? Ну, так и плакать-то нечего!
- А ты как меня учил, помнишь? Ты говорил: "Любимая, запомни: не грозят тому страданья, кто продумал всё заранее!"
- Ну, при чём здесь это? Не утомляй меня! Ты ведь знаешь, что всё решается только завтра! Понимаешь?
- Возможно, Дим, - обречённо вздохнула она. - Только бы не наступило завтра!
Завтра. Знала бы она, как боюсь я с этой минуты это слово - "завтра". Почему-то было такое предчувствие, что менять что-либо было поздно. Казалось, всё уже решено без моего участия. Es ist zu spät.
Эту ночь я не спал, а лишь отчаянно пытался: ворочался, голову накрыл подушкой, заворачивал себя в одеяло, но эффекта никакого.
К 8-и утра, как и было указано в повестке, я стоял возле коренастого майора районного военкомата. Он сидел за старым лакированным столом и тщательно перебирал потрёпанные папки с бумагами. Его рыжеватые волосы и усы то и дело бросались в глаза и вызывали незатейливую улыбку.
- Здрасти! - решил отвлечь его я.
- Фамилия? - грубо спросил он, не отрывая глаз от своих бумаг.
- Лавренёв! - несмело и настороженно прозвучал мой голос.
Положив ручку на стол, майор внимательно глянул на меня.
- Батюшки! - выдохнул он. - Ты кто?
- Э-э... Лавренёв. Я ведь только что сказал!
- Нет, ты не Лавренёв. Ты - клоун! - тут он привстал, заметно омрачившись, и начал ходить вокруг меня, осматривая с такой тщательностью, будто колорадских жуков выискивал на картофельной ботве. - Рокеры грёбаные, развелось вас тут, чёрт побери! Думаете, вам всё можно?!
Я опешил. Похоже, что майор держал зло на любителей тяжёлой музыки.
- Ну и откуда ты "такой"? - высокомерно произнёс он, ухмыляясь самым бестактным образом.
- Оттуда же и тем же способом, - сострил я в ответ.
За мой язык меня многие не любили. Все колкости с примесью язвительной иронии - это то, в чём равных мне по всей округе просто не было. Ну, а с другой-то стороны - не монумент же я, чтоб разглядывать меня с такой скептической скрупулёзностью.
- Ясно! - продолжал майор, выпив стакан воды, который был предварительно налит из стеклянного графина. - Значит так: сейчас ты быстренько пройдёшь по кабинетам наших врачей, а послезавтра, на 9:00 с вещами прибудешь на распределительный пункт. Это на улице Шмидта, возле Радиоприборостроительного колледжа.
Боже, он так уверенно говорил, будто и впрямь, всё уже было давно решено, причём - без моего участия.
