— То есть убивать меня, вы не собирались?
Собирались, — Признался Борис поморщившись. — Но не сразу. Сначала должно было выведать у тебя все полезное для нас, что знаешь. Попроси своего демона показать тебе ту ночь, если не помнишь еще.
— Зина. — Обратилась я к демону.
— Тута я. — тут же отозвалась демоница. — Закрой глаза и расслабься.
Делаю как велено. И тут же вздрагиваю всем телом от холодной воды, выплеснутой мне в лицо.
Оглядываюсь, я привязана к деревянному шесту. Под ногами хворост и солома. Сердце леденеет от ужаса. Но совсем оно останавливается. Когда вижу вокруг себя, их. Лютичей. Вадима, Андрея, Бориса, Ефима, Диму и лену. У нее в руках корзинка с моей дочерью.
— Унеси ее! Не хочу, чтобы видела. — Обреченно прошу я. Понимая, что меня ждет.
— Не унесу. — Улыбается Лена — За тобой последует. — Грозит она.
— Не посмеете вы так богов прогневить. — Спокойно говорю я.
Ишь, какая умная! — Скалиться Дима, напоказ, чиркая зажигалкой. — И смерти, небось, не боишься?
— Не боюсь! Смерть в муках лишь во благо для души, а огонь от грехов земных отчистит душу.
— И действительно с чего это ей так чести много? — усмехается Ефим. — Давайте лучше голову отрубим, а тело вон на муравейник кинем, они щас к осени голодные чесов через 6 лишь косточки, обглоданные, будут. Принципе можно и не отрубать. Пускай живьем помучается за грехи свои. От ее проклятий немало людей, поди, и похлещае мучились. Признавайся подстилка кривдина[ii]
Ефим подошел ко мне больно схватил за подбородок. Я лишь плюнула ему в лицо, и тут же получила удар кулаком в челюсть. Отчего со своего места вылетел один из Зубов.
— Прекратить! Борис кидается к Ефиму и кажется, готов сам его убить. Но взял себя в руки и лишь грубо отдернул за плечо.
— Довольно! — Рявкнул Вадим. — Дима прочти ее.
Дима, свирепо улыбаясь, пошел ко мне. Я не на шутку испугалась. Он был перевербован нами, но ну как сейчас за смерть жены отомстить надумает. Хоть и не виноваты мы в ней двое суток девка разродиться не могла. Кровью изошла. Уж как мы не старались, какие только заговоры не читали и жертвы не приносили, неумолима. Мара — матушка была. К себе забрала Аксинью. Благо над дитем хоть смиловалась. Отцу в утешение оставила. Да только не поверил Демитрий в искренность нашу, что мы реально за жизнь Аксиньи боролись. И немудрено, учитывая то, что Влад ее плеткой охаживал, за неделю до родов. Проклял в сердцах нас Демитрий, обиду затаил. Мести сердце его израненное жаждало. А не он ли Лютичей на нас навел! Пронзила догадка мое сердце.
Уже хотела крикнуть — «предатель!» И обличить двойного кривду, но меня вдруг словно палкой по затылку треснули и я отключалась.
Открыв глаза, я поморгала, приходя в себя. В голове шумело. Сердце стучало как бешеное, как и тогда.
Это Дима навел вас на нас?
— Он. — Кивнул Боря.
— Вот с—сука!
— Еще какая! — Усмехнулся Боря. — Искалечил меня, и блок на исцеление поставил тоже он.
— Как так? за что?
А он принципиально теперь ненавидит весь наш род, за жену нам всем мстит. Он владеет даром гипноза и морока. Так, что нечего удивительного в том, что я реально видел тогда перед собой Вадима, нет. Я узнал правду лишь недавно, когда научился видеть истинное в людях. Подобно самому Димитриу читать людей.
— А почему же Вадим, все это время молчал?
— Потому что, это выглядело бы как нелепое оправдание, в которое бы ни кто не поверил, учитывая всю нашу ситуацию. Все это время, он искал охотника покалечившего меня, но даже и представить себе не мог, что это верный нам Демитрий. И маньяк, убивавший девушек это не Влад, а он.
Это я знаю. Он копит Салы для ритуала, хочет вернуть душу жены в мое тело, в ночь Карачуна. — Мне об этом деман мой поведал, меня же он просит помочь как ведьму, угрожая тем, что расскажет Владу, что мы пара.
— Ничего и не кому он не расскажет. Борис Мстительно сжал кулаки.
— Дочка ведь совсем осиротеет. — Разжалобилась я.
— Лучше сиротой расти, чем при отце чудовище! — Отрезал Борис.
— Что было после того как Дима меня вырубил?
— Он посмотрел твое сознание, сказал, что ничего интересного ты не знаешь и можно в расход. Только жалко, сила твоя великая, редкая, и можно ее и на пользу людям направить. Тогда—то я и предложил Вадиму, вычистить тебе память, отчистить твою душу огнем Семаргловым[iii] что при особом заговоре, лишь душу отчищает от скверны, ни трогая тела.
В жены возьми ее говорю, смотри какая красавица, на Веру даже чем—то похожа, стая против твоего слова не пойдет, как жену твою примет ее.
Я сразу подметил, как у Вадима глаз загорается при взгляде на тебя. На том и порешили, Иного выбора не было Мариш. Либо замуж, либо на костер. Я в той ситуации, просто, сделав все, чтобы тебя спасти.
— Да поняла я уже, устало вздохнула я. — Так, значит, и ту девушку Вадим не убивал, а отчищал, семаргловым огнем.
— Какую?
