— Может быть. Здесь меня ничего не держит. Спасибо, что спросили, и спасибо, что пытались помочь Джейку. Леди-доктора тоже поблагодарите от меня. Благослави Господь вас обеих.
Я протянула ей руку, а потом обняла худенькую острую спину.
София встретила меня на лестнице. Она выглядела усталой и позволила забрать свой саквояж.
— Скончался? — спросила она, кивнув на их дверь.
— Нет еще.
На улице было совсем темно.
— Он приходил в сознание?
— Один раз, на минуту.
— Узнал вас?
— Нет, не думаю.
— Ну и хорошо. Ирма, я знаю, что вам было тяжело. Но вы остались там, и я горжусь вами. Очень горжусь.
Она взяла меня под руку, и мы молча миновали целый квартал. Теплый ветер раздувал наши юбки. Потом обсудили вечерних больных, новый анатомический справочник и клинику, такую же, как у Софии, которая только что открылась в Сан-Франциско — «Благотворительная амбулатория Пасифик». Она хотела, чтобы я прочла письмо, которое ей прислал тамошний заведующий. Я слушала невнимательно, в голове у меня звучал голос Дэйзи и его прерывистое дыхание. Но наша мирная прогулка успокоила меня, боль в груди отпустила, как будто ослабили тугой корсет. У дверей ее дома я отдала Софии саквояж.
— Одно доброе дело Джейк все же совершил, — сказала она. — Он привел вас ко мне, и я ему благодарна за это. — Ее прохладная ладонь погладила мою щеку. —
—
Я разбудила Энрико, и он проводил меня домой той душной, влажной ночью.
В пятницу Витторио поджидал меня у дверей Софии.
— Ее сегодня не будет. Она у своей сестры, — сказал он, глядя мне за спину, на мальчишек, гонявших тряпичный мяч по переулку.
— У какой сестры? — удивилась я. — Ее единственная сестра умерла.
— Ну, значит, у сводной. Давайте готовиться к приему больных. Сегодня мы с вами будем вдвоем.
— Да как же так? Нет, Витторио, это невозможно. София проверяет все, что мы делаем, даже перевязки.
— Справимся вдвоем, — повторил он. Потом добавил с теплой улыбкой: — Кроме того, Ирма, вы уже знаете гораздо больше, чем вам кажется. Катар, с сильным кашлем, что дадим?
— Иодид калия. Но…
— При диарее?
— Слабительную соль и касторовое масло.
— А если не помогает?
— Настойку опия.
— Ну вот, видите? — сказал Витторио, подталкивая меня в квартиру. — Тяжелых больных будем отправлять в больницу. Куда им всем, вообще говоря, и следовало бы идти, — пробурчал он.
Он занялся инструментами, порошками, таблетками, мазями и бинтами. Я помыла стол и расставила стулья. На каждый мой вопрос или возражение Витторио бесстрастно отвечал:
— Так делала София.
Все это было абсолютно непонятно: и отрывистая резкость Витторио, и неожиданное исчезновение Софии. Она ни разу не упоминала, что у нее есть сводная сестра, и в понедельник словом не обмолвилась, что ждет в пятницу в гостей. Даже если эта сестра приехала неожиданно, почему она не может помочь нам в клинике или хотя бы просто побыть здесь?
Вечер начался без особых сложностей. Сначала мать привела двух детей, у которых завелись вши. Я побыстрей их спровадила, велев ей смазать им головы керосином, замотать тряпкой, а на ночь как следует вычесать насекомых. Затем один за другим пошли простуженные пациенты, которые громко кашляли хором. Все они получили лекарство и простейшие советы. От диспепсии мы дали больному нитрат висмута. Сверившись с записями Софии, каменщику с ревматизмом я выдала настойку аконита. Младенцам, вялым и ослабленным от поноса, мы рекомендовали обычные в таких случаях средства. Но не смогли посоветовать ничего внятного молодому ирландцу, работающему в колбасном цеху — у него неожиданно отнялась правая рука. Не знали мы, и что делать с сербским мальчиком, скрюченным от боли в ногах, который страшно завыл, когда мы попытались их разогнуть. Их обоих, а также поляка с дергающейся щекой и старуху, утверждавшую, что у нее в животе ворочается что-то тяжелое, отправили в больницу, и я начала прибираться в комнате.
— София будет здесь завтра? — спросила я, но Витторио пошел открыть дверь, заслышав чей-то негромкий стук.
Вернувшись, сказал по-итальянски:
— Это к вам, какая-то горбатая американка. Разберитесь с ней как можно быстрее и дайте мне знать, когда она уйдет.
Затем нетерпеливо махнул рукой, приглашая Дэйзи войти.
На ней было чистое, скромное платье, волосы гладко зачесаны и лицо не накрашено. Ситец топорщился на горбатой спине, однако Дэйзи гордо прошла к столу, положила два серебряных доллара и сказала:
— За визит на дому.
Витторио взял деньги и оставил нас вдвоем. Дэйзи села на стул, сложила руки на коленях, как школьница, и с любопытством огляделась.
— А где леди-доктор?
— Она не смогла сегодня прийти.
Дэйзи кивнула.
— Джейк умер вскоре после того, как вы вчера ушли.
— Сожалею.
Она опять кивнула.
— Ну, он хотя бы совсем не мучался. Может быть, он и услышал, что я ему сказала. В общем, часы я остановила и зеркало завесила, знаете, чтобы душа не могла себя увидеть. А потом послала за людьми доктора.
Я удивилась.
— Какими людьми доктора?
Ее карие глаза удивленно расширились.
