— А мы постелим покрывало под матрас, прямо на решетку. Тогда няне не придется снимать его, чтобы забраться под простыню.
— В таком случае его следовало бы называть «подстилка», а не «покрывало», — предложил дядя Леопольдо.
— Ну нет! — возразил дядя Казимиро. — «Подстилка» — это совсем не то.
— Ты прав, — согласился дядя Бальдассарре. — Значит, назовем его «подпокрывало». Согласна, Элиза?
Тем временем пробило три. Дядям пора было возвращаться на работу.
— Пока, малышка, не скучай! — сказал Леопольдо.
— Увидимся вечером! — добавил Казимиро.
— Осмотрись пока, не надо ли еще что-нибудь наладить в твоем новом доме, — посоветовал Бальдассарре.
Элиза была очень довольна. Довольна новым домом. Довольна, что осталась с бабушкой Мариуччей и дядями.
В доме бабушки Лукреции нет никого настолько милого и изобретательного. К тому же она была уверена, что там бы ей не разрешили снять матрас и постелить покрывало снизу, ведь на то оно и покрывало, чтоб покрывать.
Элиза прибрала на веранде, заметила, что ей не хватает шкафа, и поставила вместо него коробку из-под обуви, потом легла на матрас и задремала.
В пять она выбралась из своего нового дома и подошла к бабушке:
— Пора ехать на кладбище?
Каждый день зимой и летом бабушка Мариучча отправлялась на кладбище навещать могилы своих близких. Элизины родители, конечно, среди них занимали самое почетное место. Время от времени она брала с собой внучку.
Так и на этот раз: они вышли, сели на мотоцикл с коляской, припаркованный на углу, и покатили — кладбище было за городом, в живописной местности, среди садов и огородов. Бабушка Мариучча, которую всегда везде укачивало, по дороге туда и обратно то и дело останавливалась, и ее тошнило.
Вернулись они уже к ужину.
— Купаться, ужинать и спать! — скомандовала няня Изолина, встречая их у дверей. Но тут же вспомнила свое обещание и прикусила язык.
— Это я тебе, Мариучча, — поправилась она. — Я прекрасно понимаю, что девочка сама знает, что делать, и не должна меня слушаться.
В тот вечер Элизе не хотелось сидеть одной, и она поужинала за столом со всеми. Пользуясь тем, что дяди Леопольдо не было дома, она смолотила жареную картошку, маринованный лук, печеный перец, острую колбасу и шоколадную пасту. В доме бабушки Лукреции ей бы никогда в жизни не позволили такого меню. Да и няня Изолина никогда бы не разрешила «своим детям» есть такую вредную пищу, но она ничего не сказала, потому что, как мы знаем, зареклась вмешиваться в воспитание Элизы.
Но когда пришло время ложиться спать, няня не сдержалась.
— Где сегодня будет спать эта девочка? — обратилась она к бабушке Мариучче, которая ничего не сказала, а только вопросительно посмотрела на Элизу.
— В своем доме, — ответила Элиза.
— То есть под моей кроватью! — фыркнула няня. — Простите, я обещала не вмешиваться, но это непосредственно меня касается. Я не намерена ее там терпеть. Это моя кровать.
— Я знаю, знаю. Я всего лишь жилец. Вот плата за аренду, — поспешила задобрить ее Элиза и протянула кошелек.
— Не в этом дело. Я просто не могу спать спокойно, когда кто-то лежит под кроватью. Вдруг она рухнет и раздавит его.
— Рухнет, как же! Зря я, что ли, укреплял ее стальными прутьями и самыми прочными болтами, — обиделся дядя Бальдассарре. — Она никогда не сломается.
Тут только бабушка немного забеспокоилась.
— Может, ты переселишься под мою кровать? Я все-таки полегче.
— Ни за что, — сказала Элиза. — Я только устроилась на новом месте.
Бабушка вздохнула.
— Как хочешь, солнышко.
— Только потом не говорите, что я вас не предупреждала! — угрожающе проворчала няня Изолина, вставая из-за стола и направляясь в ванную.
Элиза и бабушка Мариучча не стали дальше спорить. Они пожелали друг другу спокойной ночи, легли и тут же заснули.
Было так жарко, что Элиза отвернула две боковые «стены» дома. Когда пришла няня Изолина и вскарабкалась на свою кровать, весь Элизин дом закачался и заскрипел, но девочка даже не заметила. Она уже видела сон, где они с Приской забрались в ванну и летали на ней над крышами города, одетые как привидения. А няня, наоборот, никак не могла заснуть от беспокойства.
«Бедная сирота! — думала она. — Если я раздавлю ее, никогда себе этого не прощу».
Напрасно она убеждала себя, что все эти годы кровать ни разу не ломалась, что прутья, которые поставил дядя Бальдассарре, вечны… Все равно она не могла пошевелиться от страха и даже боялась заснуть, ведь в такую жару она наверняка будет ворочаться во сне. Наконец она решилась — это было героическое решение, учитывая то, как сильно она любила свою кровать. Она встала, на цыпочках подошла к бабушке Мариучче, которая крепко спала, с легкостью взяла ее на руки (не даром же она была ее няней!) и уложила на свою кровать, так что бабушка даже не проснулась.
— Ну вот, готово! Легкая, как перышко. Под ней Элизе уж точно можно спать спокойно. Надеюсь, ее кровать меня выдержит.
