Обычно на таких праздниках девочка только пачкала нарядное платье, носилась по скользким коридорам, то и дело летя кувырком, заводила других детей или задавала бестактные вопросы важным шишкам…
Но на этот раз Приска поразила всю семью: она безмолвно и чинно стояла рядом с родителями и учтиво кланялась взрослым, как ее учила бабушка Тереза.
Когда Звева Лопез дель Рио, которая тоже была на открытии с родителями — на ней было розовое кружевное платье все в бантиках, сборках и искусственных цветочках — показала ей язык и состроила рожу, Приска сделала вид, что ничего не заметила. И когда директор музея, профессор Фрау, повел гостей по залам полюбоваться древнеримскими могильными плитами, статуями, гробницами в саду — гробницы напоминали огромные высеченные из камня ванны, — Приска слушала его объяснения очень внимательно и задала несколько вопросов, чем заслужила похвалу профессора:
— Молодец! Из тебя выйдет отличный археолог, когда вырастешь.
На самом деле Приска собиралась, когда вырастет, стать пиратом, как Сандокан[3], любимый герой дяди Казимиро, который с самого раннего детства Элизы и Приски рассказывал им каждый день новые приключения пиратов Малайзии. Но Приска решила, что говорить об этом профессору Фрау невежливо, ведь сам он археолог. К тому же эти каменные топоры, кинжалы из вулканического стекла обсидиана, украшения из ракушек ей действительно очень нравились. Они такие необычные и таинственные. От мысли, что их сделали древнейшие люди, которые жили на Сардинии тысячи лет назад, мурашки бежали у нее по спине.
Такое же чувство охватывало Приску, когда она ехала с папой на машине по извилистой деревенской дороге, и вдруг среди кустов мирта и асфоделий появлялись одинокие нураги. Она знала, что всего их на острове более семи тысяч, этих древнейших и таинственных башен из серого камня. Многие экспонаты, выставленные в музее, были найдены при раскопках внутри этих башен: брошки, браслеты, глиняная посуда для приготовления йогурта, бронзовые статуэтки кораблей и воинов… Там были даже скелеты, найденные в своих гробницах с полным набором украшений и горшков, чтобы варить суп на том свете, и фонарями, чтобы было не страшно в темноте.
— Можешь приходить сюда, когда вздумается, и спокойно все разглядывать, — сказал Приске профессор Фрау, польщенный таким интересом. — Вы, Пунтони, живете тут неподалеку, если не ошибаюсь. Знаешь, в наш музей не нужно покупать билет. Достаточно просто расписаться в журнале у входа.
— Представляешь, Инес, мы можем ходить туда хоть каждый день. Вход-то бесплатный! — с восторгом рассказывала Приска няне, вернувшись домой.
С тех пор, как три с половиной месяца назад родился Филиппо, Инес каждый день гуляла с коляской по проспекту, чтобы младший, третий, ребенок семьи Пунтони дышал свежим воздухом. Если Приска успевала с уроками, она ходила с ними, часто к компании присоединялась и Элиза. Маршрут был всегда один и тот же, потому что Инес, которая жила в городе уже почти три года, все еще не отваживалась соваться в незнакомые районы, а городской парк был для нее слишком далеко.
— Мама, можно мы не пойдем к площади Гарибальди, а побудем в саду при музее? — спросила Приска. — Там даже за вход платить не надо.
— Ну конечно! — разрешила мама. — Младенцу лучше гулять среди деревьев, чем по мощеной мостовой. Главное, чтоб вы с Элизой не слишком шумели и сторож вас не выгнал.
Но Приска не собиралась играть в саду. Она хотела зайти с Элизой в сам музей и хорошенько рассмотреть наконечники стрел из вулканического стекла, древнеримские монеты и скелеты доисторических людей.
— Вы с Филиппо оставайтесь здесь, — сказала она няне, показывая ей на каменную лавочку под деревом. — А мы распишемся в журнале и войдем.
Но сторож остановил их:
— Синьорина тоже должна расписаться. В саду выставлены статуи, древнеримские могильные плиты и гробницы. Это тоже часть музея, под открытом небом.
Он подошел к Инес с журналом в руках.
Няня покраснела и вскочила, как ужаленная.
— Пойдемте отсюда, девочки! — взволнованно сказала она.
— Почему это? — возразила Элиза.
— В чем дело, красавица? Ну подпишите. Не съем же я вас, — настаивал сторож. Инес и правда была очень не дурна собой и он галантно протянул ей ручку.
— Пойдемте отсюда! — повторила няня со слезами на глазах. Тут только Приска поняла, что сама того не желая поставила бедную Инес в неловкое положение, и ей стало ужасно стыдно. Она совсем забыла, что няня безграмотная и не может написать даже собственного имени.
Там, в своей деревне, под названием Озуни, Инес ни дня не проучилась в школе. Семья ее была такой бедной, что, когда Инес еще не исполнилось шести, ее уже отдали в служанки в богатую семью, которая жила в большом доме с целым штатом прислуги. Приска с трудом представляла, какую работу могли взвалить на пятилетнюю девчонку.
