– Клаудия получила по заслугам. Она предала свой народ.
– Это с какой стороны посмотреть.
– Она работала на ЦРУ, как и вы. Значит, была предательницей, как и вы.
Я смеюсь.
– А вы тогда кто? Герой-освободитель Кубы? Ваши собрания в Хайалии – это же было просто смешно! Вы пудрили мозги детям, чтобы они играли в революцию, ничего о ней не зная.
– Как ваш Ли Харви Освальд?
У меня по коже пробегает холодок. Хавьер продолжает:
– Легко вдохновлять американцев, которым непременно хочется связать себя с чем-то более значительным, чем они сами. Легко привлечь их на свою сторону, если они бредят славой, добытой в бою. Полагаю, примерно те же методы ЦРУ использовало, вербуя вас. Что они вам сказали? Вы получили шанс спасти Кубу? Американцы не брезгуют вмешательством в кубинские дела. Пытаются свергнуть наше правительство, как будто никогда ничего не слышали о государственном суверенитете. Почему мы должны вести себя с ними иначе?
Мои глаза сужаются.
– Это вы меня разоблачили?
– За день до своего исчезновения Рамон через связного попытался навести о вас справки. Он видел, как вы на какой-то вечеринке разговаривали с советским полковником. Моя тетя попросила меня разобраться. Когда я узнал ваше имя, я вспомнил, что мы встречались в Хайалии. Рамон был у моей тети единственным сыном. Я пообещал ей за него отомстить. Если сведения, которые я собрал о вас, верны, вы должны меня понять.
– Значит, дело касается не только Кубы. Для вас это тоже личное.
Вместо ответа Хавьер взводит курок.
Я хватаюсь за лопату и высоко взмахиваю ею. Едва ли мне удастся избежать смерти во второй раз, но попробовать стоит. Я опускаю лопату, но, прежде чем она успевает соприкоснуться с головой Хавьера, раздается выстрел.
Лопата падает у меня из рук, я сжимаюсь в ожидании боли, но ничего не чувствую.
И крови на мне нет.
Зато Хавьер падает на землю.
За ним стоит Эдуардо с пистолетом в руках.
– Ты его убил? – спрашиваю я дрожащим голосом.
– Надеюсь.
Эдуардо наклоняется, чтобы проверить, есть ли у Хавьера пульс. Меня всю трясет.
– Мертв, – кивает Эдуардо.
– Что случилось? Где ты был? Я ждала тебя у выхода из гостиницы.
– Нас задержали какие-то полицейские. Когда мы от них отделались, ты уже ушла. Я предположил, что ты могла пойти сюда.
– Он хотел меня убить.
– Ты бы справилась.
– В этот раз – нет.
– Что с Фиделем? – спрашивает Эдуардо мрачно.
– Он знал. Еще до моего появления его обо всем предупредили. Он подпустил меня к себе, только чтобы я передала от него сообщение ЦРУ. И это все. Прости.
– Ты не виновата. – Эдуардо оглядывает двор. – Выстрел могли услышать. Давай-ка убираться отсюда. Поскорей. Мы пропустили лодку, на которую должны были сесть…
– Вот наш билет на пароход, – говорю я, поднимая с земли сундучок. Он чуть не выскальзывает у меня из рук, потому что пальцы забрызганы кровью Хавьера. Я содрогаюсь. – Поехали домой.
В доках Эдуардо находит человека, который с радостью соглашается переправить нас обратно во Флориду за остатки семейного состояния Пересов. Это совершенно абсурдная плата за проезд, но выбора у меня нет.
Кто знает, что случилось с остальными ценностями? Часть отец раздал родственникам и друзьям, часть просто исчезла, сметенная революцией, которая уничтожала все на своем пути. Какое это теперь имеет значение? Всего, что мы потеряли, даже сосчитать невозможно.
Пока Эдуардо обсуждает с капитаном условия нашего проезда, я пытаюсь стереть с себя грязь тряпочкой, любезно предоставленной лодочником, а мои глаза в эти минуты безотрывно смотрят на Малекон – пятикилометровую набережную, отделяющую город от океана.
Здесь я выросла. На этих камнях сидела, болтая ногами, мокрыми от морских брызг.
Увижу ли я все это еще когда-нибудь?
Эдуардо подходит ко мне. Я оборачиваюсь.
– Он говорит, осталось пять минут, пока можно отплыть относительно безопасно.
– Я готова. Поехали.
Эдуардо берет мое запястье.
– Беатрис… – Он сглатывает. – Я не еду.
– То есть как не едешь?
Он молчит.
Все и так понятно.
Ответ написан в его глазах. Раньше я смотрела на это лицо, как в зеркало, а теперь вижу незнакомого человека.
– Когда? – спрашиваю я.
– После Плайя-Хирон.
– Почему?
– Потому что я устал терять. Устал от того, что ЦРУ меня использует. От того, что американцы дают обещания, которых не выполняют. Наконец, я захотел домой.
– Но ведь Фидель все отнял у тебя и у твоей семьи.
Эдуардо хватает такта смутиться.
– Похоже, он решил частично компенсировать мне потери.
– В обмен на секреты, которые ты ему продал, обведя ЦРУ вокруг пальца? – У каждого есть своя цена. Цена Эдуардо – его гордость. Так было всегда. – А я? Это ты меня сдал?
– Я должен сообщать ему о любых готовящихся покушениях.
– На этот раз он получил от тебя ценную информацию. Я помогла тебе вернуть твои имения?
Мне хочется ударить его, хочется закричать.
Но я так обессилела, что не могу пошевелиться.
