Когда мы потерялись в Стране снов полностью

– Папа Сьюзен? – Она кивает, и я выхожу следом за ней обратно в сад. Она устраивается на подушечке, положив её на скамейку. Я не могу сидеть.

– Он в тюрьме, – говорит Мола таким обыденным тоном, каким могла бы сказать: «Он пошёл в магазин».

– Да, Сьюзен говорила, эм… – Я не знаю, что сказать. Что вообще говорят в таких ситуациях?

Тут приходит Сьюзен, неся нагруженный поднос. Мола смотрит на него и издаёт одобрительный гортанный звук.

– Я решила, что тебе не понравится po-cha, Малки, – говорит Сьюзен, – так что принесла тебе обычный чай. – Она видит, что мне как-то неловко. – Po-cha – это тибетский чай.

– Лучший чай! Все его любят, – встревает Мола. – Он из чайных листьев и…

Я уже узнаю запах.

– Ячьего масла?

Мола расплывается в улыбке.

– Умный мальчик!

– Но к нему надо привыкнуть, – добавляет Сьюзен.

– Чепуха! Я пью его с самого детства!

– Тибетский чай, – говорит Сьюзен, – готовят так: кипятят чайные листья, а потом добавляют ячье масло и соль. Он… необычный. Мне он нравится!

Мола сияет.

– Видишь? Хорошая девочка, Сьюзен! – Она делает глоток масляного чая. – Эту козлиную мочу Малкольм пить не будет. – Она хватает чай, который Сьюзен налила мне, и выплёскивает его в траву за своей спиной, а потом спрашивает: – Малкольм? Сонный мальчик? Ты в порядке? – Она вручает мне чашку и говорит: – Пей. Это вкусно.

Я неуверенно подношу чашечку ко рту и замираю. На меня нахлынуло какое-то чувство – будто туча набежала на солнце.

Я таращусь на свою чашку, вдыхая странный запах и моргая.

– Я… Я… – Я обнаруживаю, что мне трудно говорить. Я смотрю на Сьюзен. – Сьюзен… я сплю? Прямо сейчас?

– Малки! Зачем ты сейчас об этом спросил? Нет. Нет, ты точно не спишь! – в голосе Сьюзен слышится тревога.

Странное чувство пропадает так же быстро, как возникло.

– Прости… меня просто немножко… флешбэкнуло. – Я решительно трясу головой. Чтобы окончательно убедиться, я смотрю на часы на телефоне. Всё нормально. – Взлететь, – говорю я себе. Я не взлетаю. Я облегчённо выдыхаю.

У меня в голове будто щёлкнули выключателем.

Я что-то услышал? Что-то увидел?

Нет. Я почувствовал запах чая!

– Я уже в порядке, – говорю я, и это правда. Я действительно чувствую себя нормально, но некоторое время говорить мне не хочется. Я смотрю на Сьюзен и Молу – они обе сидят, полуприкрыв глаза, будто наслаждаются тишиной в той же мере, что и я. Я отпиваю глоток чая и тоже закрываю глаза.

Я слышу вопли чаек, и отдалённое гудение машин на прибрежной дороге, и тихий шелест дерева на улице, и звяканье велосипедного звонка, а где-то вдалеке – так далеко, что, может, мне это кажется – детские крики.

Есть кое-что ещё: до меня не сразу доходит, что это флажки, образующие шатёр вокруг столба в саду, трепещут на ветру, и я вспоминаю тот вечер – всего несколько недель назад, но чувство такое, что прошла целая вечность – когда впервые услышал и увидел их, а ещё познакомился с Молой.

У меня создаётся впечатление, что если бы я мог ещё сильнее отстраниться от сегодняшнего дня, я услышал бы, как плывут облака, или как пронзительно гудят солнечные лучи, или успокаивающе жужжит голубое небо, и всё снова стало бы хорошо.

Но я не могу этого сделать. Я открываю глаза и обнаруживаю, к своему смущению, что Сьюзен и Мола обе смотрят на меня. Мола улыбается и кивает.

– Добро пожаловать обратно.

– Я что-то… задумался.

– Хорошо, – говорит она. – Многим людям стоит так делать! Тишина не пуста, Малки: она полна ответов.

– Я тут подумала, – подаёт голос Сьюзен, аккуратно ставя чашку на блюдечко. – Малки. Ты думаешь, Себ каким-то образом «попал в ловушку» сна, который… который ты создал?

Я вздыхаю.

– Наверное. В смысле… можно и так сказать. Неудивительно, что мне никто не верит.

– Он может управлять сном, который ему снится?

– Не знаю, на самом деле. Немного, я думаю. Но, очевидно, недостаточно, чтобы проснуться. Что-то пошло не так.

Сьюзен смотрит на свою бабушку.

– Ты слышала о подобном, Мола? О таких общих снах?

Мола не смотрит на нас, вглядываясь куда-то вдаль так пристально, что я поворачиваю голову узнать, что она там увидела, но не вижу ничего.

Она медленно кивает.

– Я о таком слышала. У меня был лама – наставник, – который об этом рассказывал. Он точно верил, что такое возможно. Может, вера – это всё, что требуется.

Следует долгая пауза, прежде чем Сьюзен заговаривает, и я опять слышу ор чаек.

– Так… Малки… ты можешь отправиться в тот же сон?

Я обдумываю её вопрос.

– И… и что сделать?

– Что ж, ты говоришь, что твои силы уменьшаются, чем дольше ты находишься во сне?

– Да, примерно так всё и происходило.

– И в то же время возрастает реальность сна? Так что у тебя болела рука после укуса крокодила, а у Себа на запястьях появились отметины от верёвок?

– Наверное, так. Это и сейчас происходит? Я не знаю наверняка.

– Что ж, я, конечно, не знаю тоже. Но, судя по всему, происходит именно это. Разве нет?