– Раз, два, три, четыре, пять,– меня оглушает его спокойный, громкий тон охотника. – Я иду тебя искать. Как найду тебя – беги: вырву сердце и кишки,– я знаю, что он идет по моему следу, и он выполнит каждое слово, что произносит. – Шесть, семь, восемь, девять, я буду смерть сеять. В спину я тебе дышу. Не волнуйся: я спешу.
От этой считалочки я начинаю паниковать. Сбиваюсь с маршрута. Не могу сориентироваться. Хнычу от отчаяния. Надо бежать. Только бежать. Куда? Автоматная очередь проходится по стволам деревьев, я падаю на землю с криком ужаса. На меня падают обломанные ветки. Страшно. Боже, как же страшно. Я слышу его смех. Я обозначила себя криком. Практически сдалась. Ну какая же я дура! Где Сергей? Поднимаюсь на ноги и бегу вперед. Дышать становится трудно, в боку начинаются колики. Держась за бок, не останавливаюсь. Где же эта тропа?!
– Кристина! – злобно кричит Лютов.
Он теряет терпение. И это очень плохо. Мне будет плохо и очень больно. Он не убьет сразу, будет мучить. Долго и безжалостно.
– Сука, выходи!
Не оглядываясь, бегу вперед, но у меня такое ощущение, что я стою на месте, потому что голос Лютова все громче и громче, будто он все ближе и ближе.
Второе дыхание у меня появляется, когда я вижу сломанное дерево. Не чувствуя усталости и боли я бегу в лес, к низине. Цель так близка. Позади меня опять начинают стрелять. Где-то вдалеке. Крики и маты отдаленно слышатся мне.
– Где ты, сукин сын? – немного охрипнув, кричит Лютов, – стрелять из укрытия и я могу! А ты выйди и один на один!
Внутри все холодеет, это он к Сергею обращается. Страшно, что Сережа примет его вызов. Видимо, Сергей «снял» парочку его бойцов. Сергей рассказывал, что где-то в лесу, на дереве охотники соорудили небольшую площадку, с которой наблюдали за передвижением животных, прикармливали кабанов. Я уверена, что он там. Пусть он всех их перебьет по одному. Спускаюсь в низину. Осторожно, но торопливо. Сколько там шагов надо пройти? Не помню. Раздвигаю листву папоротника, ищу нору.
–Я помиловал тебя однажды. Только благодаря мне ты дышишь, девочка! Выходи, и я снова пощажу тебя.
Не верю я тебе, мразь. Не верю. Я помню, как ты хотел меня убить. Молот не дал. И тот мужчина, что пришел ко мне, сказал, что именно Молотову я должна быть благодарна за жизнь. Да где же это чертова нора?!
– Я найду тебя, сука! По кругу пущу, – терпение его лопнуло. Видимо, устал по лесу бегать. – Все мои пацаны отымеют тебя. Все сразу. Будут трахать, пока ты спермой их не захлебнешься! – его крик разносится по лесу, словно эхо.
Забираюсь в нору, прикрываю ее листвой папоротника. Безмолвно плачу от усталости и страха. Я не чувствую собственного тела. Даже пальцем не могу пошевелить. Замираю, перестав даже дышать, когда понимаю, что поблизости кто-то ходит. Я слышу, как хрустят под ботинками сухие иголки и шишки. Неужели он меня нашел? Сердце опускается в пятки.
И снова автоматная очередь вглубь низины, по папоротникам. На этот раз я прикусываю палец в кровь, не издаю ни единого звука. Мне кажется, что я описалась от страха. Но это уже неважно.
– Квадрат двадцать четыре – чисто, – говорит мужчина по рации.
Видимо, это кто-то из людей Лютова. Ему что-то отвечают, но я не могу расслышать. Шаги отдаляются, пока совсем не стихают.
Неужели пронесло. Неужели я спасена.
Я прислушиваюсь ко всему, что происходит в лесу. Вдалеке продолжаются автоматные очереди и одиночные выстрелы. Голоса постепенно стихают, либо люди отдаляются далеко в лес, либо Сергей их убивает. Тишина… Гнетущая и пугающая… Три выстрела, словно хлыстом бьют по барабанным перепонкам, а потом истошный крик разносится по окрестностям.
И снова тишина…
Сергей приходит за мной в тот момент, когда мне кажется, что я начинаю терять рассудок. Все становится безразличным и я готова выползти из норы и идти… куда – неизвестно. Сергей помогает мне выбраться, усаживает на землю. Быстро растирает затекшие мышцы на ногах и руках.
– Надо бежать, солнышко, – торопливо шепчет он, озираясь по сторонам. – Встать можешь?
Отрицательно качаю головой.
– Сдаваться поздно. Ты столько уже преодолела.
– Где он?
– Убил двух медвежат, а вот их маму не успел.
– Она его…?
– Она.
На глазах выступают слезы облегчения. Все напряжение, что скопилось во мне, выплескивается в слезах. Сергей дает мне на это ровно три минуты, а потом поднимает на ноги.
– Надо уходить. Не уверен, что вскоре сюда не прибудет подмога.
