— Лорд в подлиннике. — Дмитрий опустил на скамейку рюкзак. — Из Соединенного Королевства Великобритании… Ну так как ты заработал на лорде двадцать пять копеек?
— Как… Очень просто. Пришел на центросоюзовский пляж. На нашем пляже уже всех накормил. Обступают, берут. Редко кто торгуется. Продал порядочно. И вдруг вижу, какой-то дядька, в годах уже, краснолицый, в плавках, всовывает руку в корзину и выбирает кукурузу покрупней. А выбирать-то уже было не из чего — одна мелочь осталась. Подошла и женщина, худющая, тоже пожилая, в купальнике. И тут только меня стукнуло: так это ж лорды! По ней признал, по ее худобе. Помните, на лодочной станции лорд стукнулся?
— Ну-ну?
— Так вот. Тогда все-таки лорда отвели в кабинет врача и на всякий случай сделали укол от бешенства.
Женя расхохоталась:
— От столбняка!
— Ну пусть… Назавтра опять сделали укол и велели, чтобы ни капли спиртного в рот не брал, пока будут колоть. А он тут же выложил, что утром уже выпил шкалик водки. Очень уж ему нравится наша водка, не то что ихняя виска…
— Виски, — поправила Женя. — В твои годы такие вещи полагается знать.
— Смешной лорд, купил в магазинчике при доме отдыха плавки и купальный костюм для лордихи и часами из воды не вылазит. А заплывает далеко, хоть лодку спасательную посылай. Спасатели нервничают, а лордиха лежит на полотенце, улыбается и даже на море не смотрит. Говорят ей через переводчика, а она рукой машет: вернется, еще в колледже держал первенство…
— Ясно, — сказал Дмитрий.
— А мне неясно, — проговорил Колька. — Богач, капиталист, миллионер, а плавает так далеко и не боится… А если судорога схватит и он утонет? Что тогда с его миллионами? Я бы на его месте остерегался. Мало ли что…
— А знаешь, ты капиталист больший, чем он! — сказала вдруг Женя.
— Я? Скажете чего! — Колька вначале растерялся, а потом возмутился. — Это почему же?
— Свое дело имеешь. Оно хоть и поменьше его дела, но ты скупей и мелочней. Ведь суть не в количестве долларов или фунтов стерлингов, а в отношении к богатству. Будь у тебя то, что у лорда, ты бы день и ночь трясся от страха потерять все, а он относится к своему богатству весело…
— Тихо! — сказал Дмитрий. — Мы на отдыхе. Так как же было с кукурузой? Ты, брат, сильно уклонился в сторону.
— Не перехитрил собрата по коммерции? — спросила Женя.
— У меня под клеенкой в корзине лежало несколько отборных кукурузин: на всякий случай отложил. Вот я их и отдал.
— Съели? — сказал Дмитрий Жене, положил на Колькину голову руку и привлек его к себе. — И лорд уплетал за мое почтение?
— Еще как! Не успел рассчитаться, а уже стал кушать…
— Говори — есть, — сказала Женя, — кушать — это очень провинциально звучит.
Здесь Колька вспылил:
— А я что, в Москве живу?! Где живу, так и говорю.
Наконец подошел автобус. Он был переполнен. Дмитрий стал втискивать Женю и не без труда вдавился сам. О Кольке можно было не думать — на колесе бы уехал. Зато Тузик остался на улице. Минуту он с жалобным лаем бежал следом, лотом отстал и неторопливой рысцой затрусил по проулку к пляжу, где его ждала полная веселья и удовольствия жизнь.
В автобусе было душно, и у Жени заболела голова. К тому же сильно трясло. А когда выехали из Джубги, дорога запетляла, Женю стало мутить.
Вниз обрывались ущелья, заросшие дубовым и грабовым лесом, с белыми каменистыми руслами пересохших ручьев на дне. Зато по другую сторону виднелось море. Оно было серое, в волнах, и в тех местах, где на мгновенье открывался берег, по гальке бежала пенная атакующая цепь прибоя.
— Штормить начинает! — крикнул Дмитрию Колька, стоявший на ступеньке возле задней двери. — Не искупаешься теперь.
— Ты никогда не купался в шторм? — спросил Дмитрий.
— Вылезать трудно. Валеру однажды так трахнуло о гальку — в больницу увезли.
— Что за Валера?
— Приятель. Его брат на маяке, а второй — рыбак. Он ничего, только странный какой-то…
— А, вспомнил! Про моторку поговорить с ним не забыл?
— Что вы! Вместе сходим. Если заплатить — дадут.
Автобус несся зигзагами. Он резко заворачивал, и не успевали пассажиры схватиться за сиденья, как центробежная сила отбрасывала их в другую сторону. Вдруг Дмитрий заметил, что Женя вся позеленела. Он с трудом просунул руку в карман рюкзака и на всякий случай вытащил полиэтиленовый мешочек, потом сдвинул в сторону стекло в окне: ударил сквознячок. Стало легче.
Дорога резко пошла вниз, на табличке мелькнуло — «Лермонтово».
— Нам слезать! Скорее! — крикнул Колька.
Они с трудом протиснулись к выходу и через минуту очутились на обочине шоссе.
Женя отошла в сторонку, отдышалась, вытерла платком лицо.