— Верно, Дима… Здорово ты их! — тут же, не задумываясь, поддержала его Женя, однако на душе у нее был неприятный осадок. Ей не хотелось бы никогда больше встречаться на рынке ни с этим стариком, ни с бабкой.
— Пойдем, Дима, за речку, хочется тишины, а главное, чтобы ни души вокруг. Я ни разу не была в кавказском лесу…
— Что ж, я не против. Но как мы будем там колоть орехи? Зубами? У зубных кабинетов всегда длинные очереди…
— Димка, ты как ребенок! А камни на что? Захватим — и дело с концом.
Он нашел два увесистых камня и положил их в карман.
Они прошли через длинный мост, сбежали с откоса и по едва заметной тропинке углубились в перепутанную лианами чащобу. Здесь было так дико, будто и не было под боком Джубги. Высоко над ними синело бесконечное небо, суматошно летали разноцветные бабочки. Женя держала под руку Дмитрия, всем телом ощущая его горячий крепкий локоть. И хотя идти было тесно и неудобно, она не отпускала его. Несколько раз они сворачивали на боковые, более тесные и узкие тропинки, попадали на крошечные уютные полянки и наконец на одной из них присели отдохнуть. Дмитрий выгреб из кармана орехи и горкой сложил на траве, из другого кармана извлек камни. Один — плоский — служил наковальней, другой — кругловатый — молотом.
Выбрав самый крупный орех, Дмитрий расколол его и протянул Жене. Вместе с орехом она тихонько потянула его за руку к себе.
— Ты что?
— Я хочу тебя поцеловать, Дима… — Она прикоснулась щекой к его щеке, обняла и, зажмурившись, поцеловала в шершавые губы. На мгновенье испугалась собственной смелости, но не было сил противиться этому, да и не нужно. Она почувствовала поцелуи на лбу, на шее, плечах, еще крепче обняла его, ничего уже не помня и ни о чем не думая…
Через день море успокоилось. Снова на пляже появились загорающие — кто под тентом, кто просто на разостланных полотенцах. Толстенная тетка ходила по берегу и продавала бусы из раскрашенных ракушек и большие розоватые рапаны; у чебуречной «Светлячок» в плавках и купальниках простаивали в очереди любители пива, шашлыков на деревянных палочках и жирных — масло с них капает — чебуреков. Море оглашалось криками и смехом.
В этот день, когда ярко светило солнце и пляж жил своей безалаберной жизнью, один малыш, оседлавший у берега огромного резинового морского конька, вдруг завопил, показывая пальцем на море. Все, кто был поблизости: дулся в карты, читал или ел виноград, — невольно поглядели в его сторону. Метрах в ста от берега мчалась моторка, а за ней человек на лыжах в белой рубахе и пробковом шлеме. Он шел зигзагами, резко меняя курс.
— Ой, смотрите! — крикнул кто-то. — У него шапка упала!
Лодка развернулась и помчалась в обратном направлении. В одно мгновенье человек нагнулся, но, видно, промахнулся. Лодка сделала второй заход, человек снова рывком пригнулся, схватил шлем, надел его на голову и понесся вдоль берега.
— Смельчак какой! — сказал кто-то.
— А по-моему, задавака и пижон! — бросил другой.
Между тем моторка с лыжником почти исчезла из поля зрения, потом снова появилась в белых бурунах и пене, подлетела к причалу, где сидели Женя, Колька, Лизка, Андрюшка и Валера.
Женя с восторгом смотрела на Дмитрия. Он летел по волнам и во весь рот улыбался. На полном ходу он отпустил у берега веревку и на широких синих лыжах вынесся на мелководье. С трудом удерживая равновесие, он легонько коснулся одной рукой гальки.
Женя бросилась к нему.
Дмитрий спокойно снял лыжи и вышел на берег.
— Проиграла? — спросил он. — Только снизу чуть подмочил.
Женя потрогала его рубаху.
— Сухая! Вот не думала! Ну что ж, с меня «Мускат» или «Кокур»! Сегодня же куплю…
— Где распиваем?
— Где хочешь… Мне все равно.
С Дмитрием везде было хорошо — и у моря, и в летнем кинотеатре, и на прогулках, и в его комнатушке. Оба они за эти два дня устали, похудели и обалдели от счастья. Губы опухли от поцелуев, глаза смотрели отрешенно и… виновато. Никого, кроме себя, не замечали они вокруг. Точно во всей Джубге были только они двое.
— Ладно. Обдумаем, — сказал Дмитрий. — А сейчас, хочешь, я тебя поучу кататься на лыжах?
Женя стащила через голову платье, осталась в полосатом купальнике и заметила, что Лизка не сводит с нее своих сильно подведенных глаз.
— Только смелей, — начал инструктировать ее Дмитрий. — Крепко стой на лыжах и ноги держи вместе. Ну? Николай, бросай веревку!
Женя, придерживаясь за плечо Дмитрия, кое-как сунула ступни в специальные полукруглые крепления притопленных у берега лыж, выпрямилась, поймала на лету веревку.
— Главное, не робей и легко держи корпус.
На берегу собралась толпа ротозеев.
— Пошел! — крикнул мотористу Дмитрий.
Мотор взревел, веревка натянулась, кончики лыж вынырнули из моря, вода заклокотала. Женя стремительно выскочила на поверхность, но тут же потеряла равновесие и упала в брызги и пену. Одна лыжа всплыла, вторая продолжала держаться на ноге. Веревка выскользнула из рук.
— Устойчивости нет! — Дмитрий подбежал к Жене, снял с ноги вторую лыжу. — Давай снова.