Все было как во сне или под сильными лекарствами: смутно, шум словно пытался прорваться через вакуум. Анна опомнилась, когда колесо старинного катафалка, за которым шла вся процессия, наткнулось на неизвестно откуда взявшийся камень. Анне это напомнило какой-то до боли знакомый фильм, и она уже думала поделиться своим мнением, как вдруг осознала, что все остальные идут на пару шагов позади. А по бокам в нескольких метрах, отделенные хрупким забором, стояли люди, все как один со слезами на глазах, опущенными лицами, словно боялись поймать ее рассеянный взгляд.
Женщина, снова уйдя в себя, сам наступила на этот злополучный камешек, служивший Рубиконом, покачнулась и внезапно почувствовала на своей талии прикосновение чьих-то маленьких рук.
Анна удивленно посмотрела налево увидела рядом с собой Сору, в черном прямом платье до икр и без вуали в отличие от Анны. Императрица Упонии кивнула, давая понять, что не уйдет и, оставив руку на талии княгини, осторожно взяла правую руку женщины, скрепив этот спасательный круг.
Еще шаг. Еще. Еще…
Она бежит по больнице не разбирая дороги и не обращая внимания на удивленный персонал. Сейчас, как и в двухтысячи тринадцатом ей все равно, что о ней подумают эти незнакомцы. Женщина влетела в палату, в которой уже собралась вся ее семья, включая Марию, что так редко покидала пределы территории Дворца.
– Как он? – Анна опустилась перед койкой, на которой лежал Виктор. Бледный, с синяками под глазами и такими ужасно холодными руками. – Почему он все еще на аппарате?
Женщина со злостью посмотрела на ни в чем неповинного врача, что подумывал спрятаться за спиной Жанны.
– Мы боимся, что приступ повторится, – произнес еще один врач, что только что вошел в палату. Он не боялся княгини, прекрасно помня прошлую госпитализацию Виктора и поэтому уже был готов к худшему.
Наверное, лишь он был готов к худшему. Да и Виктор.
В церкви почему-то было очень холодно, не смотря на такое количество людей в зале и начало апреля по календарю. Тихие, еле слышные переговоры, были заглушены панихидой, тоже режиссированной князем – консортом. По разным сторонам от Анны сидела Мария и Киард с каменным лицом, он как и мать не позволял на публике проявить эмоции. В отличие от Соры, сидевшей позади, как близкий член семьи, и тихо ронявшей слезы, не обращая внимания на этих глупых посторонних людей. Она сама не понимала, почему эти предательские слезы лились из нее, ведь она просто знала Виктора, он ей просто нравился, просто. Просто. Просто она все это время думала. Что они с ним похожи, будто меж их судьбами была связь – они оба страдали от любви к своим вторым половинкам, они оба победили.
Почему же здесь так холодно?
Анна, обхватив себя руками, осторожно из – за плеча медсестры, наблюдала как ее мужа экстубировали. Мужчина откашлялся и посмотрел по сторонам.
– Сколько вас тут, – хрипло и все же насмешливо произнес он. – Идите домой. Я хочу отдохнуть. Со мной все будет хорошо. Верно, док?
– На кардиограмме ничего нет, – доктор сверился с показателями. – Так что повода для опасений нет.
Уходя семейство, фыркало, обнимало его, хлопало по плечу и обещало принести чего-нибудь запрещенного и вкусненького. Саша сообщил, что часа через два вернется и принесет шахматы, а то тут до смерти скучно.
Виктор устало махнул рукой и попросил принести карты. Однажды она решила, что неделя – это маленькая жизнь, сейчас Анна была убеждена совершенно в другом. Вся жизнь может перемениться за какие-то минуты.
Анна села прямо на пол холла дворца, бесчувственно разглядывая шикарные букеты все еще не завядших белых роз. Никто ее не трогал и не думал поднимать. И лишь новый придворный священник, не звавший Анну так близко, не по глупости, а скорее всего из – за сострадания, подошел к ней и осторожно дотронулся до плеча.
– Дочь моя, – он тоже был стар и мудрен опытом, поэтому его назначили на эту должность после смерти его предшественника. – Ветер имеет свойство меняться. Он унесет твою печаль.
Княгиня подняла голову и сквозь сцепленные зубы зло произнесла:
– Не говорите, чего не знаете. Вы не любили.
Она резко встала и зашагала в свои покои, не обращая внимания на испуганные и удивленные лица окружающих. Да и какое ей было до них дело? Они люди, которым платят за то, чтобы она комфортно жила. А сейчас ей хотелось лишь плакать и чтобы кто-нибудь сидел рядом с ней и успокаивал. А еще ей эгоистично хотелось всеобщей жалости, которую сейчас она путала с любовью.
Виктор нахмурился и дотронулся до руки сидящей рядом Анны. Женщина открыла усталые глаза и посмотрела на мужа: он уже успел поиграть пару партий в карты с Сашей и отправить его за новой газетой, пообщаться с сыном по телефону и передать «привет» невестке.
– Что-то нужно? – решилась спросить Анна, не сводя с него глаз. Ей казалось, что все плохое уже произошло и впереди их ждет череда светлых дней. Просто нужно не спускать с него глаз – вдруг исчезнет. Странный страх.
– Нет, – немного скривившись, покачал головой мужчина. – Я просто… Наконец-то решил рассказать тебе…
