Роуз. Анна с самого начала была уверена, что это будет девочка. Роуз Елизаветта Стефания, княжна Грепиль. Ангел, что теперь плакал на плече у матери.
Никто не знал: вначале она скрывала свою беременность, словно предчувствуя что-то страшное, а потом запретила об этом говорить. И слуги дворца, конечно бывшие в курсе всего, еле слышно передвигались по дому, стараясь не потревожить хозяйку, в чьем сердце образовалась несовершенная пустота. Ей уже сообщили причины и то, что она больше не сможет иметь детей, тем самым дав ей еще один повод одновременно ненавидеть и жалеть себя. Впервые дни княгиня с красным от слез лицом спрашивала у мужа, срываясь на крике:
– За что меня наказывают? Я мало молилась? Мало помогала?
А он не мог придумать ответ, что даст спокойствия хотя бы ему, лишь обнимал ее трясущееся тело и шептал, что всегда будет с ней. Правду.
Со временем она успокаивалась и все чаще уходила в себя, лишь изредка балуя Киарда, играя ему на пианино песенки из старых роскранских или диснеевских мультфильмов. Она вновь начала смотреть на сына, как на чудо что вот – вот исчезнет. Боязливо и с недоверием, как в первые месяцы после рождения.
– Мы вырастим Киарда хорошим человеком, – неожиданно начала Анна, положив свою холодную руку на плечо мужа. – Он жениться и у него будет много детей. У нас будет много внуков, которых мы будем баловать. Верно?
– Верно, – Виктор, повернув голову, поцеловал пальцы ее руки. – Все так и будет. Мы будем замечательными бабушкой и дедушкой.
Он почувствовал, как Анна слабо улыбнулась и ее рука расслабилась. В комнате стало чуть теплее. Может быть от этой призрачной надежды?
В этом году елочные игрушки на нижних рядах елей были исключительно из пластика, без всяких мелких деталей и блесток, что ничуть не расстраивало Киарда, который с заразительным смехом снимал их и швырял по комнате, а все остальные члены семьи и прислуга молча, подбирали и возвращали все назад.
Киард рос улыбчивым смышленым мальчиком, с копной темных чуть вихрастых волос и взглядом масляных карих глаз. Любимец всех, что даже будучи малышом, чувствовал некую отстраненность, и холодность своей матери. Все ее дневники были забиты заметками : « не забыть поиграть с сыном», «улыбайся ему», «поцелуй больше десяти раз за день», но все это не замещало того внутреннего невидимого потока любви, что был раньше.
Анна никогда не играла с ним в прятки, оставляя это Викторы, что обожал играть в «ладушки», или просто подкидывал сына к верху – Киард визжал от восторга, да так что чуть не выбивал своим верещанием стекла в окнах. В сердце Анны в такие минуты царила нежность, но что-то внутри останавливало ее, и она не могла даже пошевелиться. Может ей просто стоило обратиться к нормальному врачу, вместо того, что бы постоянно ходить к приходскому священнику, что никак не помогал.
Виктор лежал рядом с сыном на ковре и рассматривал огромную книжку про животных, купленную Анной по дороге из парламента. Киард маленькими ладошками показывал на животное, а его отец изображал, как тот говорит.
– Корова. Говорит му – му, – Виктор с серьезным выражением лица промычал, заставив Анну, сидящую в кресле позади, улыбнуться.
– Я все еще жду, когда он покажет тебе лису, – женщина отложила рабочий планшет в сторону и присоединилась к ним, расположившись рядом с сыном. Мальчик заулыбавшись, подлез к ней и оставил слюнявый поцелуй на щеке. – Муууу
Киард звонко рассмеялся и захлопал в ладоши. Надо же его мамочка решила присоединиться к ним с папой. Давно такого не было.
