У планеты не было имени. Она вращалась вокруг звезды, которая в 2830 году еще находилась за пределами покоренного космического пространства. В справочниках звезда значилась под номером G-3. Ничего особенного — чуть-чуть меньше Солнца, чуть-чуть краснее.
Планета двигалась по довольно круглой орбите на большом расстоянии от своего светила (80 миллионов миль) и поэтому была слишком холодна по людским меркам.
Итак, в 2830 году некто Луис Ву случайно оказался возле этой планеты. Я подчеркиваю — случайно. Во вселенной размером с нашу может произойти все, что угодно.
Но можно ли считать простым совпадением встречу Луиса с…
Однако мы еще вернемся к этому.
Луису Ву недавно исполнилось 180. Впрочем, как и большинство людей, принимавших антидепрессант, он выглядел значительно моложе своих лет. В принципе, если Луису не наскучит, он может дожить и до тысячи.
— Дожить-то можно, — иногда говорил себе Луис, — но только если мне не придется продолжать эти проклятые вечеринки с коктейлями, охоты на бандерснэтчей да на этих размалеванных двуногих обитателей равнин, пытающихся втиснуться в парк свободы, слишком маленький, чтобы вместить хотя бы десятую часть желающих. Если мне не придется вновь пройти через двадцатилетний брак, или двухдневную любовную связь, или томительное ожидание телепорт-капсулы, которая норовит захлопнуть двери, как только подходит твоя очередь… И люди… Только если не придется жить с ними, день за днем, неделя за неделей, все эти бесконечные столетия.
Когда Луиса начинали одолевать подобные мысли, он бросал все и надолго исчезал. Так случалось уже трижды за его жизнь. Сейчас пришло время четвертого вояжа и, судя по всему, не последнего. Когда на Луиса накатывали такие жгучие волны ненависти ко всему, что его окружало, к друзьям, к самому себе, он становился невыносимым. Хорошо понимая это, Луис принимал меры. Он исчезал. В своем маленьком, но удобном космическом корабле он устремлялся к границе покоренного космоса, оставляя позади всех и все, и не возвращался до тех пор, пока у него не возникало безумное желание увидеть человеческое лицо и услышать человеческую речь.
Во время второго полета Луис собрал волю в кулак. Он решил ждать до тех пор, пока не захочет увидеть лицо Кзинити. Лишь когда это желание захлестнуло его, Луис повернул корабль назад.
Сейчас он летел всего лишь три с половиной месяца и все еще содрогался при одном только воспоминании об определенных лицах. Именно поэтому он твердил себе: «На этот раз я не вернусь до тех пор, пока не соскучусь по Кдатлино».
Мало кто из друзей Луиса знал, скольких житейских передряг удавалось ему избежать с помощью своим путешествий. И скольких избежали они сами.
Не один месяц Луис провел в библиотеке корабля, где под тихую оркестровую музыку поглощал книги — одну за другой. Теперь он знал практически все об освоенном космическом пространстве.
…Луис повернул корабль на 90 градусов, проложив траекторию по широкой открытой дуге, в зените которой висело солнце системы.
Корабль приближался к звезде G-3.
Луис вышел из гиперпространства на достаточном расстоянии от облака разреженных частиц. Такие облака в гиперпространстве окружают каждое космическое тело, обладающее большой массой. Корабль ворвался в систему на основном двигателе, прочесывая лежащее впереди пространство радаром сверхдальнего сканирования. Но не обитаемые планеты искал Луис. Ему нужны были стасис-контейнеры Поработителей.
«Если радар ничего не покажет, будем разгоняться до тех пор, пока не перейдем в гиперпространство», — сам себе пробормотал Луис. Скорость сохранится, и он сможет по инерции перелететь в следующую систему, затем в следующую и т.д. Этот способ экономил топливо.
Луис еще ни разу не находил стасис-контейнер Поработителей — и все же упорно продолжал поиски.
Пролетая через систему, Луис неотрывно следил за радаром. По белому экрану медленно проплывали серые круги — бледные призраки планет.
Солнце G-3 походило на широкий серый диск, постепенно темнеющий к центру. Его почти черное ядро представляло собой сгусток звездного вещества, сжатого давлением лежащих на поверхности слоев до состояния, когда свободные электроны отрываются от атомов и становятся частью плазмы…
Солнце осталось позади. Луис все еще продолжал наращивать скорость, как вдруг на радаре показалась маленькая черная точка.
— Совершенных систем не существует, — пробормотал Луис себе под нос и выключил двигатель. Он много разговаривал сам с собой — ведь здесь никто не мог помешать ему.
— Эта хотя бы экономит топливо, — сказал он себе неделю спустя, когда выбрался из облака разреженных частиц в чистый космос. Луис включил гипердрайв, облетел вокруг системы и начал тормозить. Скорость, набранная за две недели, постепенно уменьшалась. В месте, обозначенном на радаре спроецированной черной точкой, Луис приготовился остановить корабль.
