- А кроме меня?
- Александра.
- А после?
- Воина.
- Это все?
- Царя.
Отношения Александра и Гефестиона Багой так и не смог понять, вернее, принять, хотя и привык к ним давно. Всякий раз в персе поднималось негодование, когда Гефестион позволял себе лишнего, хотя Александр сам допускал это. Сын Аминты был человеком сложного капризного характера, а уж если гневался, то вообще терял над собой контроль. Попадая под горячую руку царского фаворита, Багой почти прощался с жизнью, ибо хилиарх мог выместить на нем весь свой гнев. Пожалуй, Александр сам был готов позволять ему все, терпеть бесконечные недовольства, спокойно переносить, когда Гефестион громил все вокруг и даже повышал на царя голос. Но после, когда Гефестион, наконец, остывал, Александр досыта напивался из чаши нежности, любви и дружбы. Однажды назвав друга «тоже Александром», царь уравнял его себе. Никто не удивился, когда после смерти Гефестиона оракул Сантарии повелел почитать того, как бога.
Если что-нибудь случалось с Гефестионом, Александр терял рассудок. Головы летели с плеч, словно щепки из-под топора. Царь не терпел никаких объяснений. Его «не доглядели», «не доохраняли», «не оберегли» становилось смертным приговором. Последнее время, то ли опасаясь чего-то, то ли предчувствуя, Александр старался найти Гефестиону уйму дел, лишь бы не брать того в затянувшиеся военные стычки особенно в Индии. Несомненно, Гефестион являлся великолепным организатором. Ему по плечу было разрешение подчас невозможных технических задач. К тому же царь доверял другу всецело. Александр относился к Гефестиону, как к равному, иногда в ссорах все же напоминая, что он – царь. Гефестиону же, похоже, было плевать, на все титулы Александра, и тому ничего не оставалось, как соглашаться.
Бывали времена, когда, перепив без меры, сын Аминты вторгался в царские покои, чиня по дороге хаос, а после валился на ложе, в чем был, не удосужившись хотя бы скинуть обувь. В такие минуты, Александр обычно отсылал прислугу и возился с другом сам, позабыл о своих мировых титулах. Автократор Греции, царь Македонии, фараон Египта, Царь Четырех Сторон света, божественный сын Амона-Ра, живое воплощение бога Сканды – все это умещалось в одном человеке, которого Гефестион мог так запросто хлопать по плечу.
* * *
Багой сел в паланкин и задернул шторку. Ему не хотелось никого и ничего видеть. Он откинулся на подушки, и мысли о Гефестионе вновь овладели им. Он не заметил, как отдался воспоминаниям, уже подернутым легкой пеленой забвения.
Уставшее, размокшее, молчаливое войско стекло с горных отрогов на равнину. Царь отдал приказ разбить лагерь и отдыхать. Индийская ночь быстро оседала на землю, взбитым чернильным пятном окутывая стоянку.
Гефестион в нетерпении вскочил на коня и направился навстречу подходящей армии. Вот уже восемь дней, как подразделения, вверенные ему в командование, ожидали здесь прибытия основной армии под началом Александра.
- Боги! – воскликнул Гефестион, обнимая друга, - я уже решил, ты передумал покорять Индию!
- Разве ты вспомнишь хотя бы один подобный случай? Если «да», я преклоню перед тобой колени.
- Ладно, забудем. Я не позволю моему царю так низко пасть.
- Не увиливай. Лучше, скажи, что проиграл.
- Не хотел в этом признаваться, но, видно, придется.
- То-то. Ладно, приютишь на время своего царя, пока мой постельничий где-то сзади трусит вместе с шатерной колымагой?
- Да пусть он трусит себе в удовольствие, сколько хочет. Я и сам хотел тебе предложить палатку. Она уже просохла, и в ней тепло.
- Дай подумать, - широко улыбнулся Александр. – Продаться тебе за теплый угол и объедки от курицы?
- Помилуй, дружище! - вскричал Гефестион. – С каких пор курица без гузки уже называется объедками?! Это уж слишком! Не хочешь, сиди под дождем и жди, когда там притащится твой скарб!
- Ладно тебе! Раскудахтался! Я так голоден, что согласился бы, останься от курицы одна только гузка! Фу, гадость какая!
- Когда полезешь ко мне в постель, не забудь снять сапоги, - Гефестион улыбнулся во весь рот, и Александр опять отметил, какие красивые у него зубы.
- К чему это ты мне говоришь такое?
- У твоей царской особы такой вид, что она, того и гляди, сейчас свалится с лошади от усталости.
Александр приказал не ставить свою палатку, так как небольшая горная равнина и так едва вместила войсковой лагерь. Багой, вконец измученный постоянной тряской на каменистой дороге, не заметил, как задремал на раскладной кушетке в отсеке для ванной. Пока царь трапезничал, пастельничий грел ложе Гефестиона распаренными медными дисками, чтобы Александр мог сразу предаться отдыху в теплой постели. Теперь царь спал, и перс тоже смог позволить себе легкий сон.
- Александр! Александр! – услышал Багой взволнованный голос Пердикки.
- Что?! Что стряслось?!
- Поторопись! Прошу тебя! Как бы не было поздно!
- Что еще?!
- Сам толком не знаю, но Гефестион не на шутку схлестнулся с Кратером! Он, вроде бы, задел какого-то вояку и оскорбил, а Кратер не стерпел!
