В конце концов, наступил день, когда Неарх, раскрасневшийся и довольный, явился к царю, шумно заполняя собой пространство. Александр слышал, как страж пытался остановить его, объясняя, что должен доложить о визите наварха, но критянин откинул его, гневно потрясая уже значительно опустевшей амфорой.
- Этого визита Александр жаждет, как голодный зачерствевшей крошки! – захохотал Неарх.
Эхо раскатов заметалось по шатру, зазвенело в металлической посуде.
- Где ты, царь суши?! – гремел наварх. – Я пришел сделать тебя царем морей!
Александр поднялся навстречу другу. Мощная фигура мореходца появилась перед ним подобно скале, что вдруг вырастает при внезапном повороте реки.
- Дай килик! – бушевал Неарх. – Нет! Лучше кратер! Выпей со мной за добрую весть, что я принес!
- Флот?! – воскликнул Александр, уже слыша ответ.
- Он самый! Девочки мои! Богини!
Неарх сжал Александра в объятиях. Запах теплого вина, брызги слюней лавиной опрокинулись на царя. Он тряпичной куклой забарахтался в огромных руках.
- Тихо ты, слон водоплавающий! Все кости переломал!
- Что кости! Ерунда! Не беспокойся! Мои мастера такие выточат, каких ты и во сне не видел! Какие изгибы! Какие формы! Александр! Пей же!
- Пей?! Отпусти, наконец, а то я, разве, что с твоей бороды капли слизну!
Неарх принялся наполнять килик. Вино перелилось, окрасив подол царского одеяния.
- Кровишь! – пошутил Александр.
- Пусть лучше так! Идем же!
- Погоди, дай оденусь.
- Брось! Заточил себя сам, и сидишь в этих тряпках, потеешь! Идем! Как раньше! Я разжижу твою кровь! Тебе ветер нужен! Жить начнешь!
Новенькие корабли горделиво покачивались в гавани, кокетливо сияя золотом и медью. Аккуратные ряды весел чешуей покрывали крутобедрые борта. Пестрые змеи парусов увивали реи, отбрасывая на воду изломанные тени. Солнце развлекалось, взмывая по новеньким доскам корпусов и после стекая с каплями воды. Неарх не мог устоять на месте, топтался без остановок, обходя Александра, то справа то слева.
- Ну?! – в нетерпении спрашивал он, пока царь рассматривал свой новый корабль. – Ну?!
- Правда, - загадочно произнес Александр.
- Что, правда?!
- Правда, говорю. Аристотель не лгал.
- Аристотель?! Какой Аристотель?! К Аиду твоего Аристотеля!
- Который говорил, что морской ветер выдувает из тебя все мозги. Мы еще на таком расстоянии от моря, а он уже свищет в твоей голове.
- Да пусть свищет! Лучше скажи, как тебе?!
- Седлай, дружище, - улыбнулся Александр, - своего воздушного коня. Я отдаю приказ к отплытию!
- О-о-о! – заорал Неарх во все горло. – О-о-о! Скажи! Скажи еще раз!
- Отплываем! – крикнул царь, подтянувшись к самому его уху.
• * *
Вавилон гудел. Дома содрогались от пира. Сотни лет древние стены чинно возвышались над миром, но сегодня… Сегодня он был пьян. Растеряв где-то величие, царь городов тонул в смехе, огнях и вине. Он качался перед глазами подвыпивших гуляк, и они то и дело валились с ног не в силах противостоять беспрестанной качке. Александр отдал приказ к началу сборов.
Казалось, царский дворец вот-вот рухнет, не выдержав веселья. Его раздуло от народа, разгоряченного и веселого. Хмельные гетеры барахтались на мокрых от пота и вина простынях, оседланные хохочущими наездниками. Мальчики-рабы, едва высвободившиеся из липких объятий, тут же оказывались распятыми вновь. Музыканты спотыкались, привирая мелодии, но этого никто не замечал. Танцовщицы в изодранной одежде сбивчиво выписывали танцевальные фигуры.
Александр лежал головой на скрещенных ногах Багоя. Перс склонился для поцелуя и прошептал:
- Желает ли мой повелитель любовных игр или танцев от своего раба?
Царь помурлыкал, размышляя, и загадочно произнес:
- Желает.
Багой хищно улыбнулся. Он умел настраивать столь тонкий инструмент желаний. Пусть Александр думает, что сам захотел этого, Багой умеет стать желанным. Всякий раз, возбуждая в царе страсть к себе, хитрый перс завладевал им безгранично. Будучи весьма состоятельным человеком, Багой не скупился на дорогие наряды и благовония, не переставляя удивлять Александра безграничностью воображения. Соединяясь с повелителем, перс правил им, на мгновения выкрадывая и у империи, и у мечтаний, и у тщеславия. Сейчас, после смерти Гефестиона, Багой окончательно потерял всякий стыд, стремясь лишь к одной цели – быть необходимым своему Искандеру. Его дворец пустовал. Присутствие в жизни Александра занимало почти все время, и Багой редко посещал свою обитель. И хотя прислуга без устали вылизывала сияющие залы, появившись, хозяин находил, к чему придраться, щедро раздавая пинки. В лучших апартаментах, предназначенных только для царя, каждый день меняли простыни из тончайших тканей, натирали полы и ставили свежие букеты. Статуя Гефестиона утопала в благовониях и цветах, и ему наравне с остальными богами возносились молитвы.
- Идем.
Александр проворно соскочил с кушетки, но оступился, оказавшись в объятьях перса.
- Ну вот! – воскликнул он. – Как нынче шатается власть!
- Власть – незыблема, просто мой повелитель выпил чуть больше обычного, - хитро ответил Багой.
- Э, хитрец! Умеешь подлизнуть, где надо!
