Сумерки начали постепенно накрывать мегаполис, оковывая город в белый туман, словно некий купол, заполонивший весь город. Толпы и звуки проезжающих мимо машин увеличивались каждую секунду, создавая огромную пробку возле светофора, который упорно показывал красный свет. Некоторые водители, простоявшие в бесконечном заторе, нервно нажимали на середину баранки, что издавала громкий писк, высовывались из окон своих роскошных автомобилей, желая узнать, долго ли им еще коротать время зря. Но, убедившись в том, чего не хотели, с опечаленным выражением лица залазили обратно, устало откидываясь на спинку сиденья.
Небоскребы, да и обычные магазины в целом, светились яркими светодиодами, создавая прекрасную сказочную атмосферу, утешая и расслабляя отчаянных водителей, которые смирились с безвыходностью в данной ситуации. С крыш, наверняка, был бы потрясающий вид сверху, ведь весь город был словно на ладони, а люди снизу, что огромными толпами бегали туда-сюда, явно скрываясь от бесчисленного потока прохожих, казались такими крошечными, словно вид был из самого космоса.
Мужчина сидел на крыше одного из этих высотных зданий, поджав под себя колени и слегка раздвинув ноги, его осанка приняла вогнутое положение, выраженное буквой «С», а темные волосы раздувал легкий ветерок, приятно охлаждая кожу. Он смотрел на всех сверху, словно какой-то Бог, всемогущий человек, прокручивая в своей голове, что бы он сделал, если был бы наделен такими полномочиями. Иногда он усмехался от своих собственных мыслей, словно что-то несуразное и весьма глупое приходило ему в голову.
Он сидел с полупустой бутылкой крепкого виски, продолжая вливать внутрь эту пагубную дрянь, пытаясь снова залатать огромную дыру в своей душе, однако соответствующей ткани для заплатки уже не было, а приобрести новую не было особого желания.
На душе в самом деле было погано, будто кто-то ее растоптал так беспощадно, что восстановить ее по крупицам в этот раз уже не удастся. Он думал, что на нем явное проклятие, раз он ошибается уже дважды: сначала Рафаэль, которая каждый раз ласкала его слух таким обычным словом «люблю», но потом закатала его под лед, не разделяя его интересы и желания; теперь же в этот список было занесено еще одно имя, которое постоянно крутилось у него в голове и никак не хотело оттуда выходить, словно за что-то зацепилось, встретило на своем пути некое непредвиденное препятствие, как это обычно бывает.
Страхи, что так давно поселились внутри, в его голове, начали сбываться, ведь он уже дважды сильно влюбился и дважды потерял свою любовь, причем так просто, как бывает в чертовых мелодрамах, но ведь по сценарию обычно следовал счастливый конец, которого, видимо, у Томаса не предусмотрено.
Белая полоса в жизни так быстро окрасилась в черный, что он, пожалуй, устал с этим бороться, ища где-то там, в огромном туннеле, просвет, кричащий о счастливой и умиротворенной жизни. Кажется, его в жизни обделили возможностью существовать спокойно, без эмоциональных переживаний и всякой прочей ерунды, свалив на него все невзгоды и сплошные разочарования.
Единственное, что его сейчас успокаивало, — это то, что, кроме семьи, с ним остался очень дорогой ему человек — его лучший друг, который, кстати говоря, уже спешил на помощь. Об этом Уилсон узнал, когда дисплей его смартфона ярко загорелся, а экран показывал такое родное имя — Эдмонд.
Томас улыбнулся, сделав большой глоток терпкого напитка, затем нажал на кнопку «ответить», прикладывая телефон к своему уху. Ничуть не трезвым голосом, он начал что-то бормотать, явно неразборчивое и вводящее друга в заблуждение.
— Чувак, ты где и почему ты уже без меня в хлам? — сосредоточенно спрашивал Кимер, сместив брови к переносице.
— Я там, где чувствую себя спокойно, — Уилсон начал смеяться, делая очередной глоток.
— Так, а сейчас без шуточек сказал, где носит твой подлый зад! Я приперся к тебе домой, но там, судя по всему, пусто, — Эд тяжело вздыхает, почти закатывая глаза.
— Только не закатывай глаза сейчас, — слишком хорошо знает Кимера. — Лучше поднимайся на крышу, тут очень круто, а если посмотреть вниз, то просто сносит бошку, — смеется так, словно сошедший с ума, потерявший рассудок безумец.
Эдмонд быстро нажал на красную кнопку, попутно кладя телефон в карманы джинсов, затем помахал головой из стороны в сторону, отгоняя прочие мысли, направился к лифту, чуть прислонившись к стене в ожидании транспорта. Как только кабинка остановилась, издавая характерный для этого звук, Кимер пролез внутрь, скорее нажимая на последний этаж. Признаться, он немного нервничал, боясь, что пьяный друг уже лежит где-нибудь внизу, распластавшись по мокрому асфальту, а из его головы, что разбилась вдребезги, потихоньку вытекает субстанция в виде мозгов.