Показав все, что было в студдворике, и насладившись свежим воздухом, они направились вовнутрь, чтобы окунуться в атмосферу, происходящую в самом здании, ведь там было не менее интересно, чем снаружи. Уже были другие студенты с иными интересами, привычками, да и интерьер изнутри притягивал к себе не меньше, чем снаружи.
Зайдя в помещение, Каллен начала осматривать белые стены с классическими узорами, ценными картинами и достопримечательностями академии, большие окна, вид из которых был замечателен. По углам стояли каменные статуи, придававшие больше стиля. На одной из стен висела информационная доска для студента, извещавшая их о том или ином событии.
Завернув налево, они оказались в другом коридоре, который вел в иное крыло. Именно там у них проходили небольшие постановки, где студенты показывали свои навыки. Даже сейчас там была небольшая группка студентов, репетировавшая какую-то сцену из «Гамлета».
По всей видимости, они готовились показать постановку мистеру Уилсону, который очень в этом строг и не допустит каких-нибудь оплошностей. Не должно быть ни одного промаха, иначе криков не избежать. Не то чтобы он криклив или грозен, просто среди молодых первокурсниц, питающих к нему великий интерес, по-другому не выжить.
Говорят, человек легок на помине. Так оно и есть. Вот Томас, о котором упоминалось ранее, стоял возле своего кабинета, опершись на стену, и чего-то ждал, может, кого-то искал, а может, о ком-то думал. Кто знает, что творилось у него в голове до того момента, как он увидел Эбби в компании Нэйтена и незнакомой ему девушки, улыбающейся во все тридцать два.
Едва завидев Миллер на горизонте, преподаватель отошел от стены, на которую опирался пару секунд назад, поправил бабочку, которая слегка покосилась, кашлянул для привлечения внимания и стал ждать, пока Эбби к нему подойдет.
Та, заметив Уилсона, устремившего на нее свой пристальный взгляд, что-то сказала второпях своим друзьям, после чего подбежала к Томасу, который от нетерпения ходил из стороны в сторону.
— Добрый день, — звонким голоском, которого еще никогда не слышал Уилсон, сказала Миллер.
— Добрый день, Эбби, — более строго, как полагается разговаривать со студенткой, произнес преподаватель. — Не соизволите ли вы, мисс Миллер, объяснить мне, по какой причине вы с мистером Фостером отсутствовали на моем семинаре? Прежде вы этого не делали. И надо отметить, что я крайне недоволен этим: вы многое упустили, мисс Миллер.
— Мистер Уилсон, на то были свои причины, которые вы узнаете позже, как только я захочу их вам раскрыть, — поддерживала столь официальную беседу Эбби.
На самом деле, это было очень забавно, ведь в неформальной обстановке они общались совсем по-иному: не было этой официальщины, которая полагалась в отношениях между преподавателем и студенткой, они спокойно беседовали как друзья, подшучивали друг над другом. Именно поэтому весело и непривычно видеть их в такой обстановке. Но ведь в академии полагалось разговаривать так каждому студенту, обращающемуся к преподавателю или вышестоящему представителю.
— Мисс Миллер, пройдемте в мой кабинет. У меня есть для вас кое-какая информация, которую я не в праве от вас скрывать, — смягчив голос, но не теряя положения, сказал Томас.
— Пойдемте, — ответила Эбби, скромно улыбнувшись ему.
Честно говоря, ее переполняли эмоции: она не знала, что он от нее хотел. Может, это будет продолжение вчерашнего? Хотя нет. Он не может делать этого в учебном заведении: он не таких правил и терять честь и достоинство точно не будет. Наверное, это какая-нибудь информация или вычет из-за прогула, ведь он не любит, когда лояльно относятся к его предмету.
Тем временем Эллисон и Нэйтен стояли возле окна и о чем-то мило беседовали. Каллен что-то усердно рассказывала Фостеру, а он ее завороженно слушал, иногда улыбался, если девушка говорила что-то смешное, вовсе неглупое.
От этого ее щеки розовели, ведь почти никто не смеялся с ее шуток, потому что у нее был весьма своеобразный юмор, который практически никто не понимал. Ее каштановые кудри мило завивались на голове, ярко выраженные глаза блестели на солнце, островатые скулы иногда вздымались — одним словом, все это придавало ей некую загадочность, которая всегда нравилась парням.
— Эллисон, ты очень милая, с тобой приятно общаться. Надеюсь, мы подружимся, и ты обнимешь меня так же крепко, как Эбби при встрече, — с улыбкой на лице, произнес Фостер.
— Я и сейчас могу. Тем более я перед тобой в долгу, — улыбнувшись в ответ, Каллен притянула к себе парня, заключая его в крепкие объятья.
Нэйтен стал улыбаться еще шире от такого внимания и хорошего отношения к нему: ему этого явно не хватало. Рассоединив руки, они отпрянули и, сами того не замечая, взялись за руки, прогуливаясь дальше по коридору.