— Потом позвонишь, пока идем, ты меня введешь в курс дела, над чем работали, пока я в Тольятти да в Саратове буйствовал.
Вышел из кабинета, за спиной нарисовались двое охранников, приставленных новым начальником охраны.
Неторопливо спустившись по мраморной лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой мы подошли к приемной перед кабинетом Илюшина. Секретаршей он обзавестись еще не успел, так, что пойдем по-простому, без доклада, тем более хозяин кабинета в кильватере следует.
Илюшин подскочил вперед и распахнул дверь приемной. Вход в его кабинет располагался в противоположном конце приемной, дверь была слегка приоткрыта.
Из-за двери доносились жизнерадостные раскаты хохота Бурбулиса, вечно хмурая физиономия которого уже набила оскомину. Илюшин попытался проскользнуть вперед меня, но замер по моему повелительному взмаху руки. Я заинтересованно остановился перед входом в кабинет.
"О чем там так весело ржут? Может и мне поржать, а то после Самары бросаться на всех хочется".
В створе приоткрытой двери, спиной ко мне, за столом совещаний сидел Гайдар, и счастливо всхлипывая, от переполнявших его чувств, активно жестикулируя руками, громогласно вещал, сидящему рядом с ним вполоборота Бурбулису.
— А наше то бревно, пооонимашь, прочитало указ "О свободе торговли" им же подписанный, датированный двадцать девятого января, — мелко захихикал Гайдар, — штаааа эта, спрашивает меня. Сегодня ведь пятнадцатое?
— Га, га, га, — вновь заржал Бурбулис.
— Тебе смешно, а он порвал указ, скомкал, и бросил мне в лицо, представляешь? — сделав паузу Гайдар вскочил, поднял руку и, кривляясь изрек, — панимашь, эта что за свобода торговли? Я свободу слова понимаю, панимашь, свободу совести понимаю, а штаа такое свободная торговля, панимашь?
— Если ты родился, туп как дуб, то будешь баобабом и это непреложный факт, завизированный Высоцким, — фыркнул Бурбулис, — баобаб ведь тоже бревно? Может его бао будем сокращенно звать, не слишком длинно, а то бревно, как то не звучит, баобаб и не выговоришь после ста грамм.
Бурбулис всхрюкнул в восторге от своей шутки юмора и завершил мысль:
— Согласен с тобой Гайдар, последний месяц с бао невозможно работать, сует нос в каждую щель, раньше только водку лакал, лишь бы кто поднес, да подписывал где пальцем ткнут. А сейчас типа читает, панимаашь! Из кабинета не вылезает, сидит с такой самодовольной харей под флагом, президента изображает, аж плеваться хочется! Представляешь, охрана говорит, что домой уезжает в двенадцать ночи, а в шесть утра уже опять на работе! Спит наверно в комнате отдыха, а перед нами стахановца из себя строит.
— Работяга! — подхватил мысль Гайдар, — куда такому работать с двумя инфарктами. Сиди в кресле, нитроглицерин соси и не отсвечивай! Рожа с виду тупая, тупая, как у деревянного солдата Урфина Джюса, бревно-бревном, а туда же — докумееееенты читать! Умный вид состроит, Гайдар ты штаа творишь! Не нравится, панимашь, цены растут панимашь, жрать людям нечего панимааашь. Зайди в Кремлевский буфет да жри, там людей много панимашь, всем есть что пожрать, жрут так что за уши не оттащишь, да еще домой котомками тащат.
— Хи-хи, — визгливо подхихикнул Бурбулис, — представляешь он в буфет не ходит, его же ликвидировали, что бы не отрываться от народа. Илюшин туда его водил после нового года, показывал, что чиновничья кормушка закрыта, финита ля! А про то, что буфет на втором этаже открылся, бао не знает. Давится овсянкой из одноразовых пакетиков!
Друзья приятели синхронно засмеялись, всхлипывая от переполнявших их чувств.
Я повернулся к Илюшину и свирепо посмотрел ему в глаза, тот отшатнулся в испуге, смущенно опустил голову, уши предательски заалели.
Мои охранники с каменным выражением невозмутимости на лицах стояли в двух шагах. У охранника стоящего слева в глазах мелькнуло сочувствие. Ну, спасибо тебе и на этом брат, кивнул я ему в ответ.
Тут вклинился голос невидимого за прикрытой дверью Шахрая. — Ну и что вы ржете как кони. Когда Ельцин водку днями пил и ручкой в документ попасть не мог, вы его склоняли, как могли, а уж как гордились своей незаменимостью. Теперь он работает больше нас в три раза и гоняет как наскипидаренных, так вы опять недовольны. Может, хватит ерничать и изображать из себя клоунов?
— Ай, брось Сергей Михайлович, изображать святую невинность, — отозвался Гайдар, — тебя взяли в команду, так и будь в ней, не ссы против ветра! А насчет работы, я уверен на сто процентов, что он дрыхнет в кабинете вечерами, а не работает. Что-то я никаких документов рожденных им в муках творчества пока не видел.
Глубоко вздохнув, я бросил негромко, — пошли, — и резко вышел обратно в коридор, подталкивая в спину растерянного помощника, борясь ускорить движение пинком под сраку.
Разгоняясь по коридору в сторону своего кабинета, я пытался успокоиться и хладнокровно все обдумать, только это легче сказать, чем сделать.
