Бревно значит, ну, ну. Баобаб… вот ведь… пригрел сволоту, распинаюсь перед ними каждый день, пытаюсь команду сбить, привить ответственность за свое дело. Жалел козлов, думал, что сработаемся, а ведь сразу видел, нутром чувствовал их гнилую сущность. Только и останавливало, что коней на переправе не меняют и негде и некогда искать других. Даааа, лучше пешком ходить. Таких коней на колбасу надо, может там отдача будет. Ну да ладно наберем себе реформаторов другим путем. Есть у меня наметки, каким образом создать себе команду.
Я стремительно несся по коридору, один из охранников шел впереди, второй контролировал так сказать заднюю полусферу.
Илюшин, притормозивший на выходе из кабинета, перешел на бег, обогнал охранника и, снизив скорость, пристроился слева от меня: — Борис Николаевич, все не так как вы подумали, это просто шутка, дружеская пикировка! Ребята ничего плохого не замышляют. Мы порой так расслабляемся в команде, чтобы сбросить напряжение, отвлечься немного.
Я резко остановился и презрительно посмотрел на Илюшина:
— И когда же вы меня к себе в друзья определили так запанибратски? — не видя смысла выслушивать попытки оправдаться, повернулся к телохранителю, тот уловив мой мысленный посыл, представился. — Кондратьев, Петр.
— Петр, вот это! — ткнув пальцем в Илюшина гневно прошипел я, — выбросить из Кремля! Сейчас… Немедленно! — Втянув воздух сквозь зубы медленно выдохнул, — на обратном пути передай начальнику охраны, выпнуть следом Бурбулиса с Гайдаром, а Шахрая пригнать ко мне через полчаса. Ты все понял Кондратьев? Да, Горелов пусть тоже подойдет.
— Так точно! — Охранник вытянулся во фрунт, по строевой стойке смирно, всем видом подтверждая согласие немедленно исполнять приказ.
— Чтобы духу этой… мрази не было на территории Кремля, пропуска изъять… Если я хоть когда-нибудь увижу, услышу, что кто либо из этой братии появился в правительстве, администрации президента… Ты понял?
Дождавшись от Кондратьева утвердительного так точно, я продолжил движение в свою вотчину, прислушиваясь к визгливому протесту Илюшина, подталкиваемого охранником в сторону лестничного марша на выход из здания.
— У меня пальто в кабинете, зима на улице, произвол… доносились до меня затихающие выкрики бывшего вице помощника.
Зайдя в свой кабинет, я оставил второго телохранителя в приемной, прошел в комнату отдыха, присел на диванчик, откинул голову и попытался расслабиться. Челюсти сводило судорогой до зубовного скрежета.
Никаких мыслей по разрешению ситуации в голову не приходило. Месяц я вожусь с этой кодлой, все насмарку, выхлоп ноль целых хрен десятых.
Нестерпимо захотелось хлопнуть стакан водки. Тот же месяц борюсь с желанием выпить, вкусно пожрать, подольше поспать. Заставляю мозги скрипеть, записываю свои бредовые сны.
Расслабившись, немного придремал, проснувшись от голоса Суханова. Как всегда, в последние дни, получил еще кусочек альтернативной информации в тему. Слишком много у нас развелось иностранных гостей от чистого альтруизма помогающих нам выкарабкаться из ямы. Прямо благодетели и меценаты!
Тут меня посетила неприятная мысль, а ведь на том этаже с Илюшиным, несколько кабинетов занимают американские советники, такие как Джефри Сакс — автор шоковой терапии по образцу Польши. То-то Польша выметает у нас товары вместо того, чтобы свои производить. И где Польша и где Россия, зачем нам опыт этой банановой республики в приватизации?
Шлейфер еще какой-то подвизается от всемирного банка, учит Чубайса правильной приватизации. А чего там, давай попилим двести двадцать пять тысяч заводов страны, да на хрена они нужны!
Пригрели Бурбулис с Гайдаром ребятишек, они поначалу Горбачеву помогали, сейчас у меня на износ работают. Насоветовали такого и столько, что хоть стой, хоть падай. Прошел январь, а цены выросли по сравнению с декабрем в четыре — пять раз. В бюджете поступлений ноль, а советнички все изыскивают возможности погашения Россией кредитов, которые Горбачев набрал! И зачем мне такие помощники?
Опять этот Чубайс, вредитель. Я ведь еще месяц назад хотел от него избавиться, да руки не дошли. Зато сейчас, такая инфа поступила! Как воочию вижу его интервью в конце девяностых. Оказывается целью приватизации, была совсем даже не приватизация.
Каждый закрытый завод и разрушенное предприятие это гвоздь в крышку гроба коммунистической идеологии, о чем он с гордостью заявит по телевидению.
Ему говорят, что закрытие градообразующих предприятий оборонки поставит под угрозу жизнь миллионов человек. А сученыш на полном серьезе отвечает, значит не повезло, эти умрут, другие родятся, в рынок они не вписались![24]
