Случилось самое неприятное, председателем комиссии был назначен генерал-майор Слипченко, проверяющий танковую дивизию в апреле прошлого года. Генерал по должности был заместителем начальника тыла вооруженных сил СССР, поэтому ни боевая подготовка, ни служебная деятельность его не интересовали. Засунуть нос в каждую каптерку, провести пальцем под тумбочкой дневального в поисках пыли, и ткнуть носом в отслаивающуюся от ежемесячно перекрашиваемых стен краску было любимым занятием генерала.
В прошлый приезд зампотылу всей Советской Армии не понравились столетние липы по краям центральной аллеи военного городка дивизии. Особенно когда он услышал слово аллея. Визг и ор поднялся до небес. Какая может быть аллея на территории воинской части? Только подъездные и рокадные дороги. Сам генерал обожал елки — и зелено и листвы не дает, что еще настоящему военному для счастья надо? Поэтому на разборе проверки Слипченко приказал спилить липы и высадить ели, о чем не преминул сделать запись в акте и плане работ по устранению недостатков, выявленных при проверке.
Командир дивизии в течение мая-июня с грустью наблюдал за актом вандализма, творящимся под окнами штаба, по вырубке вековых деревьев и эпической работе по выкорчевыванию пней, поражаясь причудливому течению мыслей проверяющих.
"Дивизию по плану домой выводить через год, и разбирались бы немцы со своими липами сами".
Когда борьба с липами была закончена, на их место посадили ели, скоммунизденные в близлежащем лесе. То ли климат для них был не подходящий, то ли почва, может негативная аура, дамокловым мечом висящая над проклятым местом, но все елки благополучно скончались и торчали немым укором, осыпая асфальт порыжевшими иголками.
И вот опять в комиссии генерал Слипченко. Помня его нудную и въедливую натуру и прогрессирующий маразм, Круглов распорядился подновить зеленые насаждения. Засохшие деревья выкорчевали, соскребли отовсюду где можно было снег, сформировали небольшие валки снега вдоль бывшей липовой аллеи и повтыкали в импровизированные сугробы елки, напиленные в том-же лесу.
Комдив поморщился, осознавая предстоящие разборки с лесным хозяйством муниципалитета Бернау, ему еще липы икались до сих пор. Но, как говорится, война требует жертв!
Обходя территорию части, генерал засовывал нос в каждую щель, предполагая, что там непременно побывает нос Слипченко, вспоминая, как тот учил его жизни в прошлом году, чуть ли не тыкая носом в дырку от выдранного гвоздя, когда-то забитого в косяк двери и закрашенную на несколько раз.
— Прежде чем красить Круглов, — тыкал в дырку пальцем Слипченко, — надо ее зашпаклевать, зашлифовать, это вам понятно? И вообще, что это за зеленый цвет с продрисью? Веселенький такой? Вы бы еще зайчиков и мишек на стенах нарисовали, цветочки на подоконник определили. Сегодня же закрасить все шаровой серой краской! Цвет должен быть военный, убойный, чтобы все видели — здесь серьезная организация.
"Ага, каждые полгода стены по инициативе проверяющих перекрашиваем, то в зеленый, то в бежевый, затем в светло-серый. Последний раз — вон с продрисью зеленый. Ты бы в генштабе шаровой краской стены выкрасил, — мысленно выругался Круглов, — так нет, мрамором и малахитом отделали!"
Круглов со своим заместителем, спускались по лестнице со второго этажа штаба. Вверх по ступенькам, бухая кирзачами, мимо генерала пронесся писарь оперативного отдела.
— Куда солдат, а воинское приветствие — крикнул Круглов в удаляющуюся спину бойца.
— Я вам сегодня честь уже отдавал, — притормозив, удивился непонятливости генерала солдат, и рысью умчался дальше.
— Это сейчас что было? — задал риторический вопрос своему заместителю генерал.
Полковник, еле сдерживаясь от смеха, ответил: — Так честь то один раз в жизни отдают, а вам, товарищ генерал, ее уже сегодня отдали! — И не выдержав, хохотнул.
— Но-но, я вам не из этих, — улыбнувшись, поддержал шутку Круглов, подходя к комнате оперативного дежурного. — Дежурный, передайте начоперу провести дополнительные строевые занятия с личным составом штаба, по теме "воинское приветствие и отдание чести".
— Есть, — козырнул оперативный дежурный.
Долгожданный день проверки настал, столы в "греческом зале" в офицерской столовой ломились от немецких разносолов. Баня, для отдыха членов комиссии после трудов праведных, натоплена.
Командир дивизии выдвинулся на КПП части, лично встретить проверяющих. Час назад ему позвонили из штаба армии, что комиссия выехала из Берлина. А езды той тут — менее пятидесяти километров.
Подойдя к контрольно-пропускному пункту, генерал услышал громкий крик зампотыла, срывающийся на визг: — Какая зараза зарыла траншею! Мне взвод солдат ее две недели копал, только вчера к обеду закончили!
За проходной КПП стоял бледнеющий дежурный — лейтенант, перед ним матерясь, размахивал руками зампотыл.
