— Пол дивизии по дороге растеряли, чушки. Вторую половину по полигонам Осетии еще неделю разыскивали.
Целая рота разведбатальона заблудилась в трех соснах! Комбат привстань, покажись народу. Народ должен знать своих паханов в лицо!
Командиры частей вместо боевой подготовки только порожняк гоняют, разводы да совещания, покраска бордюров и травы, да выравнивание тумбочек по линейке. Все у них в масть и на мази!
Я вас лично разведу по самое нехочу и вдоль и поперек! И Родину научу любить! Вы еще не всосали, что ваши уже не пляшут? Готовьтесь ответку держать за свою бездеятельность.
Кто служить не желает, вам в затылок колонна желающих на ваше место дышит! Вы у меня пойдете с волчьим билетом на гражданку, а кое кто и на кичу!
Командующий округа не выдержал:
— Борис Николаевич, пойдемте, что вы нового услышать хотите?
— Не скажите, генерал. Я вот думаю, как вам служится с такими подчиненными, и если генералы таковы, то лейтенанты какие?
— Че там руку тянешь? Выйти? Никак днище пробило с перепугу? Сядь на место! — Донеслось из зала.
— Где зам по вооружению дивизии? Ага, вижу! Полковник скажи мне, как так получилось, что танковый полк дивизии прибыл на мазу, не имея ни одного снаряда в боеукладке? За месяц так и не удосужились обеспечить доставку боеприпасов! Вся тыловая служба зашкерилась по углам, никого не найти. Ничего, я ваши нычки повытаскиваю!
— А военные комиссариаты? Полсотни военкоматов не смогли набрать специалистов на одну дивизию!
Комиссар Майкопа, встаньте. Доложите мне, как вы умудрились завалить поставку ресурсов в дивизию под боком? Молчите? Правильно делаете, молчите дальше, за умного все равно не сойдете! У меня на столе ваша писулька, вы думаете это объяснительная? Это смандряченная на скорую руку отмазка за свою бездеятельность!
Убожество вашего руководства даже результатом не назвать, сплошной голяк. С пунктов сбора военнообязанные сквозанули по домам вперед собственного визга, быстрее, чем их подвозили с участков оповещения.
— Вот ведь какой настырный, ну выйди, раз очень надо. Шевели булками, скоро пахан придет вставлять…будете лично ответ держать! Я за вас не подписывался.
Самое удивительное, пока начальник ОМУ компилировал свою речь, инсталлируя в нее элементы блатной фени, никто из присутствовавших особенно и не возмущался. По крайней мере, бурного протеста с мест слышно не было.
Услышав про пахана, Шустко вздрогнул и покосился на меня.
— Воооот, а вы говорили: "ничего нового не услышу", — укоризненно посмотрел я на генерала. Уши командующего округа заалели от смущения за своего подчиненного.
— Как вы думаете, пахан кто, вы или я?
— Очевидно я! Поляков не знал, что вы подъедете на разбор.
И как вам, Лев Сергеевич, вступительная часть подведения итогов? — в полголоса поинтересовался я у него.
Услышав бубнеж из коридора, Поляков отвлекся на новый раздражитель.
— Кто там, в коридоре, пасть раззявил, обзовись? Покажись народу?
— Пора Лев Сергеевич, явимся народу, пока приглашают.
Картина Репина "Не ждали", а может "Приплыли", может и вовсе не Репина, развеселила присутствующих, с чувством глубокого удовлетворения наблюдающих за оконфузившимся генералом.
Поперхнувшись от избытка чувств, начальник ОМУ сдавленно скомандовал: "Товарищи офицеры!", — ретируясь с трибуны.
"Товарищи офицеры", — разрешил я присесть присутствующим и направился к свободному месту на первом ряду зала, — Лев Сергеевич, берите бразды в свои руки, а этого клоуна гоните с трибуны.
— Охрана, помогите гражданину фраеру расстаться с погонами, они ему в той среде, где он обучался по фене ботать, не понадобятся!
Более трех часов продолжался разбор. Командующий округом и председатель комиссии в подробностях раскрыли действия и бездействие каждого командира частей дивизии и некоторых подразделений, сделав неутешительный вывод о неготовности соединения к выполнению боевых задач по оперативному предназначению.
Видя, что дело идет к завершению я попросил слово, чтобы вставить и свои пять копеек.
Угнездившись за трибуной, я обратился к присутствующим:
— Товарищи офицеры, я хочу сказать о своем, наболевшем. Видите, никаких бумажек не имею, — развел я руками, — что вижу, то пою. А вижу я пока одно, Советская армия почила в бозе, а вот такая Российская мне, как главнокомандующему, не нужна! Это не армия, а четыре миллиона бездельников на шее государства.
Дождавшись тишины, после всплеска негодования, возмущенного военного электората, моей оценкой деятельности Вооруженных Сил я продолжил:
— Вы можете тут еще долго анализировать причины, искать ходы и выходы, но я понял своим далеким от военных реалий умом — армия должна или воевать, или с утра до вечера не вылезать с полигонов, занимаясь боевой подготовкой, а не той хренью по которой столь образно прошелся первый докладчик.
