Там где недоставало информации, широко использовался прием исторического реконструирования, и уж очень редко учитывалось субъективное мнение очередного западного путешественника поколесившего по стране. Главной идеей, красной нитью по всему циклу учебников истории закладывалось чувство гордости за страну, подтвержденному легендами и фактами — такими как прибитие щита на воротах Константинополя князем Олегом, Александр Невский, Суворовские походы, Крымские войны и их подоплека. Отравления русских царей и козни англичан. Первая Отечественная война. Празднование ее победы совмещенное с Рождеством Христовым в этом году будет возобновлено. Пусть меньше извращенных поколениями придворных историков фактов, зато больше ярких событий, таких как оборона крепости Осовец, со знаменитой атакой мертвецов в первую мировую войну.
После безуспешного штурма крепости немцы применили газобаллонную атаку хлором. Первые две траншеи русских частей вымерли и были заняты частями двух немецких полков, но в атаку поднялись остатки трех рот. Русские солдаты шли в атаку, с лицами замотанными в пропитанные мочой портянками и кальсонами, беззвучно разевая обожженные газом рты, заходясь в судорожном кашле. Вид наступающих солдат был настолько ужасен, что немцы оставили захваченные позиции и отступили на исходное положение.
Я не просил скрывать известные факты, я жестко потребовал не вырывать их из контекста мировой политики и исторического момента.
В учебниках новейшей истории давался анализ октябрьского переворота и причины его успеха с доброй помощью западных друзей.
Голодомор от неурожая в СССР, его причины приводились на фоне десяти миллионов умерших с голода в Америке в эти же годы в период депрессии, когда тысячи тонн мяса, пшеницы, кукурузы, фруктов сжигались, чтобы не допустить падения цен.
Помощь Америки СССР по лендлизу освещалась подробно на фоне ее торговли с Германией в годы войны. Ничего личного — только бизнес.
Отказ СССР от оплаты лендлиза после войны в ответ на отказ в выплате репараций со стороны ФРГ.
Холодная война и развал СССР, спровоцированный западным миром и моральным разложением правящей элиты, сгнившей на корню верхушкой КПСС, коррумпированными госчиновниками и равнодушием населения… Никто не вышел на баррикады…
30 мая 1992 года
Сижу, "курю". Апатия одолела. Кручусь, верчусь, а воз и ныне там. Ну не там конечно, это я так прибедняюсь, да и не курю… так релаксирую. Свербит у меня на душе, тянет неустроенностью и тоской. Что-то я упускаю, не догоняю, как скажут в будущем. Чаю выпить, что ли?
Поднявшись из-за стола, я со вкусом потянулся: "Эх грехи мои тяжкие".
Я зашел в комнату отдыха и залез в холодильник. И что тут у нас вкусненького? Не все же только полезное жевать. Пошарив взглядом по полкам, я наткнулся на упаковку югославской ветчины и кусок пошехонского сыра.
"Да, по бутербродику употребим, самое оно для поднятия тонуса!" Отпластав от ветчины кусок, в полпальца толщиной и уложив сверху ломтик сыра, я посетовал о том, что земля плоская и в округе помидоры не произрастают, а такой девайс как микроволновка почему-то в СССР, тьфу в России, пока еще не прижился.
Так вот о помидорах. Как в том анекдоте про советского колхозника, вернувшегося из Америки с обалделым видом и отвечающего на вопрос: "Как оно там?" — "Я думал до сих пор, что земля плоская, если у нас зима, то и везде зима". — "И что?" — "Захожу в Нью-Йорке в супермаркет, смотрю, клубнику продают. Я спрашиваю: — Когда у вас первая клубника?" — "А они?" — "В пять утра говорят!"
У, буржуи проклятые, невнятно пробурчал я, пережевывая первый кусок. Тишина какая-то, даже подозрительно, не звонит никто. Телевизор включить, что ли, посмотреть чем народ живет-дышит? А то все справки, да доклады, выжимки и прогнозы. Откусив еще солидный кус, я оторвал зад от кресла, потянулся над столиком и нажал кнопку включения на японском "Soni".
Приступами патриотизма, управление делами не страдает, — мелькнула мысль. Я взял пульт со столика и нажал на кнопку первого канала. На экране появился диктор новостей первого канала:
"…общение из Буденновска Ставропольского Края!"
В груди предупреждающе кольнуло, нестерпимо заныли зубы, в глазах потемнело, в уши как будто натолкали ваты. Пульс толчками бухал в голове. Сквозь шум в ушах я отстраненно слушал сообщение с места событий:
"Банда вооруженных террористов атаковала здание отдела внутренних дел, захватила заложников из жителей близлежащих домов и забаррикадировалась в городской больнице. Многочисленные жертвы среди мирного населения, убито и ранено около двадцати сотрудников милиции. Мы следим за сообщениями с места событий, операторы телеканала уже вылетели в Ставрополь".
С трудом протолкав в пищевод недожеваный кусок, я замер в растерянности.
"Как так, почему я об этом ничего не знаю!?"
— Ты, сука… ты где? — прошипел я, вслушиваясь в звенящую тишину в черепной коробке.
Тихо развернулся внутренний экран.
В девяносто пятом году бандитов вытеснили из равнинной части Чечни и зажали в горах, осталось только добить.
