Я удивленно оглянулся. Протолкавшись сквозь людей, под самую виселицу выскочил плюгавенький товарищ, поблескивающий блеклыми глазками в роговых очочках, с вытянутой скорбной, смутно узнаваемой физиономией, сопровождаемый группой сподвижников и исступленно завопил: — Я, от лица передовой либеральной общественности и фракции депутатов Верховного Совета РСФСР от избирательного блока Союз правых сил России, выражаю решительный протест против устроенного президентом судилища, безусловно попирающего все нормы морали и нравственности! В прошлом году Мы приняли Декларацию о правах человека и гражданина и что сейчас видим? Пока я с группой депутатов Верховного Совета, безуспешно пытался не допустить кровопролития, организовать переговоры с представителями суверенной Ичкерии, от безысходности решившихся на такой отчаянный шаг, за нашей спиной президентская команда проталкивает принятие таких бесчеловечных поправок в Конституцию и уголовный кодекс.
"Кто же ты убогий, каким ветром тебя сюда занесло? Совсем менты расслабились, как пропустили только такого борцуна за правду?"
"Так ведь иммунитет у него батенька депутатский, — прорезался внутренний голос, — это он в девяносто четвертом году, в ходе неудачного штурма Грозного скажет по радио из бункера Дудаева, сгорающим в подбитых танках, брошенным в лобовую атаку российским солдатам попавшим в окружение: "сдавайтесь, вас предали командиры, я вам гарантирую, что сегодня вы вернетесь в свои части". Многие, поверившие правозащитнику, потом горько пожалели сидя в зинданах, умирая под пытками, глядя на товарищей которым живьем отрезают головы. Он же в последствии на прессконференции обратился к матерям России, назвав их сыновей убийцами, завалившими своими трупами руины Грозного высказавшись предельно цинично и откровенно: "С радостью сообщаю вам, что штурм Грозного провалился!" Дудаев оценил верного пасынка Чеченского отечества наградив в девяносто пятом году иуду орденом Чеченской Республики Ичкерия "Рыцарь чести", впрочем, как и Басаева за Буденновск. Ковалев назовет коллегу Басаева Чеченским Робин Гудом!"
Я оглянулся и посмотрел на покачивающийся труп Басаева, перевел взгляд на исходящего пеной Ковалева и мстительно улыбнулся: "Ну, один теперь-то уже точно орденоносцем не станет, и тебя гнида плюгавая, где-нибудь сгною".
Правдолюб между тем продолжал растекаться мыслью по древу:
— Уподобляясь тиранам прошлого, устраивающим массовые казни на лобном месте, устанавливающим виселицы вдоль дорог и на площадях, наш всенародноизбранный отбрасывает всю страну в пучину взаимной вражды и ненависти. Вы взвалили на свою душу тяжкий груз — судить, кто вам дал право? Кто! — снова патетически воскликнул Ковалев, протягивая руку к стоящим на лобном месте бандитам, — кто возьмет на свою совесть право привести приговор в исполнение этих людей, от отчаяния взявших в руки оружие отстаивая свою свободу и право на самоопределение?
Ковалев замолчал и оглянулся на меня, победно поблескивая глазками сквозь многооптрийные окуляры.
Я поспешил подхватить мысль правозащитника, хватит повитийствовал и дополнительно распорядился стоящим рядом десантникам:
— Уберите это отсюда, — показав на Ковалева пальцем.
Кипящие гневом бойцы, оперативно подскочили, выдернули из рук Ковалева мегафон и, приподняв под локти, быстренько потащили дрыгающего ногами правозащитника, подталкивая и подгоняя его сотоварищей с глаз долой.
Под затухающие вопли моральных сподвижников террористов я сделал вперед три шага и спросил зашумевшую толпу людей:
— Мне тоже интересно кто. Кто из вас, потерявших отца или мать, брата или сестру, — я оглянулся на солдат, — или боевых товарищей, приведет приговор в исполнение? Кто!? Я прошу выйти и встать рядом со мной здесь, плечом к плечу.
На импровизированной площади наступила мертвая тишина. Люди растерянно смотрели друг на друга. Судить-то мы все горазды. Не задумываясь, говорим "убил бы", "прибил бы", а вот если действительно дать такую возможность, то как?
— Ну, русские свиньи, и кто выйдэт? — громко заржал один из террористов, — выйды и мы вырэжэм вся твой сэмья до десятого колена! — "Ас хья суна"[39].
Растолкав толпу вперед выбрался небритый мужчина, с ввалившимися, горящими яростью глазами и встав перед чеченцем прошипел: — Я вас зубами грызть буду за свою жену и нерожденного ребенка!
Постепенно, из числа стоящих в растерянности людей, по одному, двое выходили люди, принявшие нелегкое для себя решение, и становились рядом со мной.
— Самка собаки, — выругался за спиной на говорливого чеченца сосед, — ты что сделал?
— Стойте! — Воскликнул я, — достаточно! Спасибо дорогие мои, я отчаянно надеялся и верил, что русскому человеку непотребно жить и дышать одним воздухом с такими мразями. Я благодарю вас за поддержку, но совесть моя не позволит мне сделать вас палачами. Вы выбрали меня президентом и я отвечаю в стране за все, в том числе и за эту трагедию. "Мне возмездие и азм воздам!"
