— Действуйте товарищ старший лейтенант, — повернувшись к опешившему от таких жизненных перипетий главгаишнику Тольятти, — вот вам и законность без всякого самоуправства. Адвоката вам суд назначит, радуйтесь.
Ознакомившись с ордером на арест, Кутяпов потерянно оглянулся на своего начальника старательно отводящего глаза в сторону.
— Уведите эту мразь, — не выдержал я.
Подхватив с двух сторон Кутяпова под руки, наряд милиции сопроводил его к выходу.
Из глубины зала донеслись невнятные выкрики: театр, цирк, фарс.
— "Весь мир театр, а мы лишь в нем актеры", не слыхали? — озвучил я всплывшую в памяти знакомую цитату, — но одни живут, проигрывая свои роли, некоторые играют за себя и за других, думая, что живут, третьи сценарии пишут, четвертые дивиденды собирают. А кто-то заигрался… до потери берегов. Но я еще не закончил, у меня есть еще, что сказать вам дорогие мои сберегатели покоя российских граждан!
Как вам такой сюжет? Шайка преступников в составе: сына начальника отдела внутренних дел промышленного района города Самары, сына прокурора этого же района и сынка начальника облпотребсоюза Самарской области, тридцатого августа девяностого года насиловала на детской площадке гражданку "Н".
Житель Самары гражданин Липатов Николай Сергеевич вступился за пострадавшую и в результате драки нанес легкие телесные повреждения насильникам, сломал нос ментовскому сынку и выбил два зуба прокурорскому.
Вызванный бдительными гражданами наряд милиции задержал преступников, правдоборца и доставил вместе с пострадавшей в дежурную часть Промышленного района.
А дальше самое интересное. В книге учета преступлений записан только гражданин Липатов, привлеченный уже за злостное хулиганство, с нанесением тяжких телесных повреждений добропорядочным прохожим.
Сынки были отпущены с извинениями уже через час. Пострадавшая, заявление на изнасилование как бы и не писала, она свидетельствовала впоследствии против Липатова. За свой ущерб получила компенсацию — аж цветной телевизор "Рубин".
За лжесвидетельство еще получит. По полной.
Ну, дело не в телевизоре, каждый свою честь оценивает самостоятельно.
А вот Липатов получил отбитые почки, разрыв селезенки, при неудачном падении с нар в камере предварительного заключения и восемь лет строгого режима. Сидит ДО СИХ ПОР!
Папы этих сынков вместе с судьей и главой администрации этого же района еженедельно посещают сауну с девочками. А мальчики…. мальчики дальше развлекаются, в октябре человека сбили насмерть на пешеходном переходе, на скорости девяносто километров в час, но так как пешеход от удара отлетел на тридцать метров вперед, то и сам виноват оказался — нечего дорогу в неположенных местах переходить. Верно товарищи?
Но Кутяповские подельники пошли еще дальше, в протоколе написали, что пострадавший был пьян и сам бросился под колеса, а судмедэксперт промышленного отдела милиции, влил в него бутылку водки, для достоверности и исключения всяческих сомнений!
Я оглядел притихший зал, сжал до хруста кулаки, подошел к краю сцены, еле сдерживаясь от желания всех рвать и крушить все, что попадется. Постоял минуту, успокаиваясь, и тихо произнес:
— Это как? Спустился в зал и пошел вдоль первого ряда, охрана ринулась за мной, но я остановил ее взмахом руки.
"Вот он, полковник Ступин — начальник РОВД Промышленного района, фотографии этой сволоты я заранее рассмотрел".
Подойдя к нему я остановился, вдохнул воздуха и зарычал: — Это КАК?
Ступин упер взгляд в пол, съежился в кресле и вцепился побелевшими пальцами в подлокотники. По сравнению с предыдущим так сказать коллегой Ступин был полной противоположностью.
Подтянутый, среднего роста брюнет, брутальной, яркой внешности, так и напрашивающийся на плакат — "Моя милиция моя бережет". Только вот не бережет!
— В глаза смотри, — прошипел я, рядом сидящие соседи вздрогнули, Ступин быстро мазнул взглядом вверх и снова уткнулся в пол.
— Встать, — рявкнул я, вздергивая здоровой рукой за грудки полковника, отрывая его от кресла.
Ступин потяжелел, обвис и рухнул обратно в кресло.
"Сомлел бедняга, кисейная барышня, тля!"
Я оглянулся, не успел найти взглядом начальника охраны, как в зал пропустили еще один наряд милиции и те торопливым шагом подбежали ко мне.
— Держите эту тварь, ордер представите ему после, как очнется, — с трудом разжал я сведенную судорогой кисть руки.
Сгрузив Ступина в руки наряду милиции, я прошел дальше вдоль первого ряда кресел и, резко развернувшись, быстро поднялся по ступеням на сцену.
— Цирк уехал, клоуны остались, — подзадорил я зал.
В ответ тишина, ни одного протестного писка. Взгляды сидящих в зале, угрюмые, испуганные, тревожные, злорадные, торжествующие, негодующие воткнулись в меня.
— Хватит цирка? Или продолжим?
Сзади раздался скрип отодвигаемого стула. Министр внутренних дел области прокашлялся и подал голос:
