Военный городок девяностой гвардейской танковой Львовской ордена Ленина Краснознаменной ордена Суворова дивизии в городке Бернау кипел предпроверочными страстями. Командир дивизии генерал-майор Круглов, матерясь носился по территории городка, наводя лоск перед очередной внеплановой проверкой служебной деятельности.
Проверки в Советской, а теперь уже Российской армии были делом неприятным, но неизбежным как восход солнца. Они подразделялись на комплексные, которым подвергалась каждая воинская часть раз в год, проводимые вышестоящим штабом, итоговые в октябре и апреле по проверке за зимний или летний период обучения, внезапные при приведении войск в различные степени боевой готовности, и просто под руку попавшиеся, когда проверяется к примеру штаб армии и по ходу проверки производится десант проверяющих в любую воинскую часть.
Раз в пять лет, для некоторых счастливчиков, бывают еще и инспекции генерального штаба. Таким образом счастье быть проверенным достается каждому подразделению и части не менее одного раза в полугодие. А с учетом учений, командно-штабных тренировок практически ежемесячно.
Если до объединения Германии этот процесс еще как-то регулировался, и воинские части усиленно занимались боевой подготовкой, то в последние два года стало совсем грустно.
Генеральный штаб, штабы видов Вооруженных Сил и родов войск ринулись целыми бригадами усиленно проверять службу войск и службу тыла, боевую подготовку и подготовку к выводу войск, создавать и патронировать фирмочки и кооперативчики по реализации военного имущества. Оперативное и боевое управление генштаба непременно желали поучаствовать в ходе всевозможных учений и тренировок.
Дошло до того, что на девяносто второй год в плане боевой и мобилизационной подготовки Генерального штаба и штабов видов ВС и родов войск Вооруженных Сил СССР, а теперь уже Российской Федерации, никоим образом не фигурировала ни одна воинская часть на территории России.
Зато каждая воинская часть на территории Германии удостоилась включения в план проверки не менее двух раз. А уж количество учений и командно-штабных тренировок запланировано было больше, чем численность офицеров вышеназванных штабов.
Длительные командировки требовали невероятно большого количества валюты на командировочные расходы — питание и проживание. Комиссии по проверке прибывали забитыми под завязку бортами военно-транспортной авиации, а улетали обратно с перегрузом, еле отрываясь от земли в конце взлетной полосы, с забитыми забугорным барахлом багажными отсеками.
Один из таких проверяющих передавал, впоследствии своим товарищам, впечатления от взлета посадки таким бортом: — Загрузились в самолет, ждем взлета. Заходит командир корабля. Тычет пальцем, ты, ты и ты и вон та группа перейдите в нос самолета и там присядьте, а то хрен взлетим. После взлета сядете на свои места. И аналогично в обратном порядке перед посадкой.
Так как кормились и проживали проверяющие в основном за счет проверяемых, то за десять пятнадцать дней проверки накапливалось небольшое количество бундесмарок, которые можно было потратить в свое удовольствие. Для чего в конце проверки специально выделялся автобус с сопровождающим для организации шопинга членов комиссий по магазинам немецких городов.
Случилось самое неприятное, председателем комиссии был назначен генерал-майор Слипченко, проверяющий танковую дивизию в апреле прошлого года. Генерал по должности был заместителем начальника тыла Вооруженных Сил СССР, поэтому ни боевая подготовка, ни служебная деятельность его не интересовали. Засунуть нос в каждую каптерку, провести пальцем под тумбочкой дневального в поисках пыли, и ткнуть носом в отслаивающуюся от ежемесячно перекрашиваемых стен краску было любимым занятием генерала.
В прошлый приезд зампотылу всей Советской Армии не понравились столетние липы по краям центральной аллеи военного городка дивизии. Особенно когда он услышал слово аллея. Визг и ор поднялся до небес. Какая может быть аллея на территории воинской части? Только подъездные и рокадные дороги. Сам генерал обожал елки — и зелено и листвы не дает, что еще настоящему военному для счастья надо? Поэтому на разборе проверки Слипченко приказал спилить липы и высадить ели, о чем не преминул сделать запись в акте и плане работ по устранению недостатков, выявленных при проверке.
Командир дивизии в течение мая-июня с грустью наблюдал за актом вандализма, творящимся под окнами штаба, по вырубке вековых деревьев и эпической работе по выкорчевыванию пней, поражаясь причудливому течению мыслей проверяющих.
"Дивизию по плану домой выводить через год, и разбирались бы немцы со своими липами сами".
Когда борьба с липами была закончена, на их место посадили ели, скоммунизденные в близлежащем лесе. То ли климат для них был не подходящий, то ли почва, может негативная аура, дамокловым мечом висящая над проклятым местом, но все елки благополучно скончались и торчали немым укором, осыпая асфальт порыжевшими иголками.
