Привычка работать по плану не менее чем на пятилетку не позволила оторвать задницы от кресел пораньше. Я выдал последнее китайское предупреждение и заменил несколько начальственных задниц на задницы их заместителей, лично потыкал пальцем в те цеха привлеченных предприятий, где на мой незамутненный рассудком взгляд можно мешать краски и стругать цветную стружку для бумаги.
И вот он день "народного счастья" наступил — девятнадцатое марта.
Этого счастья нашим людям доставалось чаще, чем хотелось бы. Последний раз народ ограбили реформы Павлова, почему не Горбачева? При замене пятидесяти и сто рублевых купюр в девяносто первом году.
Я решил ограбить только богатых, даже не так, богатых в России пока нет, есть только богатое ворье, бандиты и хитрожопые коммерсанты, ничем от ворья не отличающиеся.
К середине марта рост инфляции довел цены до уровня в семь — десять раз превышающие цены конца декабря девяносто первого года.
Еще совсем недавно, первого октября прошлого года минималка была сто восемьдесят рублей, первого января девяносто второго уже триста сорок два. Я вроде как лично сам подписывал соответствующий Закон шестого декабря об увеличении, но хоть убей, не помню.
Предстоящий обмен денег я сопроводил соответствующим указом, вместе с деноминацией и девальвацией рубля в десять раз.
Сперва, девятнадцатого марта девяносто второго года опубликовали мой Указ по деноминации, на следующий день — обмен денег.
Таким образом, я еще и сократил количество бумажных денег в стране в десять раз, и вернул к жизни копейки, двушки, трешки, пятачки и десячики, повторив практически один в один денежную реформу шестьдесят первого года, осчастливив владельцев копилок-кошечек и поросяток. Вспомнил, как я добросовестно откладывал сэкономленные монетки в банку из под кофе с прорезью в крышке и, даже бутылку из под шампанского, заполненную наполовину десятикопеечными монетками. Хоть что-то вспомнил и то радость, только, увы, вспомнил и как я эту бутылку выбросил.
Чтобы испуганные прошлогодней реформой люди не разнесли банки, срок обмена не ограничивался тремя дням, как раньше, а составлял приличные три недели. Территориально обмен проводился в сберкассах при наличии постоянной прописки, до начала обмена, на территории Российской Федерации. Для временно отсутствующих по причине: болезни, отпуска, командировки, сроки обмена продлевались индивидуально до двадцать пятого декабря девяносто второго года, при наличии подтверждающих документов: билетов туда и обратно, квитанций гостиниц, больничного листа и прочих документов, подтверждающих отсутствие по месту регистрации. В паспорте гражданина производилась соответствующая отметка об обмене денег.
Сумма обмена наличных денег была ограничена Указом десятью минимальными размерами оплаты труда — три тысячи четыреста двадцать рублей советских на триста сорок два рубля новых российских.
Вклады населения в сбербанках обменивались безналично один к одному, с учетом деноминации, в размере до тридцати минимальных размеров оплаты труда. На все суммы сверх того, нужно было предоставить подтверждающие источник накоплений документы: подлинники договоров на продажу жилья, машин, получение наследства, справки о заработной плате, подтверждающие такой заработок, вместе со справкой налоговой инспекции о выплате с этих сумм налогов, также до декабря девяносто второго года.
Прием вкладов старыми деньгами на счета граждан и предприятий, с объявлением Указа был запрещен.
Перед держателями воровских общаков и владельцев заначек-кубышек проблема обмена встала в полный рост.
Счета предприятий и организаций во всех банках заморозили, обмен безналичных советских денег на российские производился только после предоставления выписок из налоговой инспекции об оплате всех видов налогов.
Безналичные оплаты и переводы со счета на счет через государственные и коммерческие банки производились только по представляемым в банк подлинникам платежных документов, со строжайшим запретом обналичивания. Выдача наличных денег предприятиям разрешалась только в объеме ведомостей на заработную плату, прикладываемых к платежным поручениям.
Армагеддон и пожар в дурдоме, других слов характеризующих происходящее с объявлением Указа, подобрать не получилось.
Вся страна попыталась выстроиться в очереди к сбербанкам в первый же день, место в очереди меняли и продавали как вполне себе ликвидный товар. Через неделю основной поток "менял" схлынул, оставив возле сберкасс, в основном, желающих половить рыбку в мутной водице.
Торговля среагировать не успела и ценники в магазинах по-прежнему пугали народ количеством нолей. Недоверчивые продавцы, не ознакомленные с Указом о деноминации, с сомнением мяли в руках новые купюры, разглядывая их на просвет и не спешили отоваривать покупателей и снижать цены. Выручка магазинов резко упала. Вся наличка, не сданная магазинами в банк ушлыми торгашами, накануне обмена, в соответствии с моим требованием о ежедневной сдаче наличности в банки, повисла бесполезным грузом.
