Через полторы недели моего отшельничества в мой город приехала мама. В квартиру она не осмелилась подняться (и я ее понимаю). Зато мы вместе сходили в одну из кофеен. Шел красивый снег, вечерело, а мы с мамой сидели за чашками ароматного капучино и разговаривали. Обсудили все, что только приходило в голову (и ни разу не упомянули магию). В конце мама предложила мне переехать к ней, когда я вернусь (она тоже знала, что я вернусь). Мама жила одна, в двухкомнатной квартире на окраине. Но я отказалась. Я уже выросла
Хотя обратно мы все равно возвращались вместе. Заняли соседние места в поезде. Мама читала книгу, и я вдруг с удивлением узнала в ней одну из тех книг, что прочитала года три назад, а потом долго не могла отойти от восхищения. Именно в тот день я и сказала маме, что простила ее. И да, нам удалось еще и поплакать вместе.
Моя мама была не той мамой, которую я помнила.
Но ведь и от прежней меня осталось так мало… Не значило ли это, что у нас есть шанс начать все сначала?..
Итак, через две недели после всего, что произошло, я уже вернулась в универ. Правда, по ощущениям, за время моего отсутствия там произошло столько событий, что даже для нескольких месяцев будет многовато… Но я не растерялась. И начала думать над тем, как буду разгребать все свои долги. Теперь времени у меня было предостаточно.
А потом, возвращаясь в общежитие, я вдруг заметила знакомую серую машину. И пшеничные кудри, качающиеся от ветра. Тем днем было тепло, температура поднялась на градус выше нуля, пахло тающим снегом (он жутко скрипел под ногами) и хвоинками – неподалеку от нашего общежития стояла сосна, и солнце светило яркое-яркое, такое праздничное…
Он заметил меня намного позже. Уже когда я почти подошла. Обернулся… Я думала, он вздрогнет, но он вдруг улыбнулся ярче всякого солнца, а я не выдержала и улыбнулась в ответ – на моем лице улыбка появилась впервые за последние две недели.
– Привет, Яр, – сказала я, когда между нами осталось совсем скромное расстояние. Еще шаг – и можно будет попасть в объятия.
– Привет, Яна, – отозвался он.
– Я теперь не ведьма, – напомнила я. Произносить это было все еще больно, но голос почти не дрогнул.
– Ты все еще лучшая девушка на свете.
Я покачала головой. Заметила:
– Кажется, ты что-то мне писал. Прости, что игнорировала. Не хотелось ни с кем общаться.
– О, – отмахнулся Яр. – Там ничего интересного.
– Опять преобразовал диалог со мной в свой личный дневник?
– Типа того…
– Значит, надо будет как-нибудь почитать…
Яр поморщился. Но запрещать не стал. Вместо этого спросил:
– Ты сегодня совсем-совсем занята, верно? – и, не давая мне ответить, продолжил: – Я на это рассчитывал. Я… я в целом не уверен, что ты захочешь когда-либо… но если захочешь, можешь написать, и мы встретимся.
– Я пропустила две недели, Яр, – я покачала головой. – Это, считай, прямой путь к отчислению у нас в универе. Но… Семестр длинный. Надеюсь, я смогу все исправить.
– Ты обязательно справишься, – Яр кивнул. – Если смогу быть полезным, сообщи.
– Вряд ли твоя анатомия будет мне полезна. Или что вы там изучаете. Но, кстати… – я замолчала. Говорить… или нет? Если уж у меня так много времени… – Завтра ничего особо важного нет. Если у тебя тоже, и я не слишком тебя напрягаю, то давай прогуляемся. Погода классная.
– Правда?
Я обняла его первой. И поняла, как сильно мне этого не хватало… Впервые за долгое время не захотелось загадывать, что же случится дальше.
И мы побрели по тропинкам, сами не зная, куда идем. Зато вместе.
А весна шла нам навстречу.
Я смею надеяться, что когда-нибудь все обязательно станет хорошо.
Хотя точно знаю, что так, как прежде, не будет уже никогда.
Впрочем, быть может, оно и к лучшему.
В оформлении обложки использована фотография Женщина в черном платье автора Daria Sannikova. Сайт: https://www.pexels.com/
